Марио нахмурился.

– Прости, малыш. Но это важно. Это серьезное обвинение. Либо ты сейчас

замолкаешь, либо выкладываешь как есть.

– Я сказал, что он пил сегодня вечером. Прямо перед выходом на манеж.

Помнишь, я возвращался в раздевалку перед вторым отделением?

– Я думал, ты отлить пошел.

– Да, и, кажется, в сортире кого-то вывернуло. Там воняло, а еще я поскользнулся

и измазал обувь. Решил вытереть соломой, но оказалось, что на носки тоже

попало. Тогда я пошел в раздевалку за новыми, а он там пил. Сразу захлопнул

крышку сундука и ушел, но оставил стакан на полу. Я понюхал и… Черт, Марио, я

знаю, как пахнет виски!

Марио пристально смотрел на него. Потом сказал:

– Прямо перед выходом на манеж? Перед номером?

– Да.

Лицо Марио медленно бледнело.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Растерялся, не знал, что делать. Не хотел, чтобы ты выходил взвинченным. Я

боялся, но… К тому времени, как я вернулся, уже начинался номер, и я даже не

понял, что будет хуже: сказать или не говорить.

– Надо было сказать. Я бы отказался с ним выходить.

Нахмурившись, он принялся натягивать штаны.

– Одевайся, Том.

– Хочешь поговорить с Вэйлендом?

Марио покачал головой. Когда Томми влез в штаны и кроссовки, он велел:

– Ступай в вагон для женатых и спроси Джонни и Стеллу, хотят ли они пойти

перекусить в общий вагон, или мы можем придти к ним в купе. Стел сюда нельзя, а нам к ним можно. Спроси, что им больше по нраву. Скажи, что есть разговор.

Томми набросил джинсовую куртку: поздним августом жара после заката

сменялась холодным ветром. Между вагонами дуло, и он поежился. В нужном

вагоне он нашел двери с табличкой «ДЖОННИ И СТЕЛЛА ГАРДНЕР, ЛЕТАЮЩИЕ САНТЕЛЛИ» и робко постучал. Ему открыла Стелла, до подбородка

закутанная в пушистый розовый халат.

– Томми! – удивленно воскликнула она.

Он передал послание Марио, и она сказала:

– Приходите сюда. Одеваться не хочется.

– Кроме того, – добавил из-за ее спины Джонни, – когда пытаешься что-то

обсудить в общем вагоне, надо брать в учет две дюжины пар чужих ушей. Личный

семейный разговор лучше устроить здесь.

Они собрались в крохотном купе. Джонни освободил полку для длинных ног

Марио и умостился на маленьком складном стуле. Стелла и Томми сели на коврик

– часть обстановки, которую девушка возила с собой. Каждый вечер коврик

приносили в купе, и Стелла его расстилала – как она сама рассказала как-то в

раздевалке, стоя перед своим сундуком. Коврик был старый, вытертый и

истрепанный по краям, но, глядя на него, на стул, на вышитый шарф, прикрывающий сундук, Томми подумал: «Она устроила тут подобие дома. Как

родители в трейлере у Ламбета». Ему стало интересно, только ли женщины

задумываются о подобных вещах.

Джонни предложил сигареты. Марио протянул Стелле невесть где добытую

коробочку конфет, которую та пустила по кругу. Некоторое время они ели

крекеры с сыром и болтали о выступлении и долгом ночном переезде в Денвер.

– Ненавижу Денвер, – заявил Джонни. – Какой-то проклятый город. Это там

Джон и Люсия…

– Угу, – согласился Марио. – И отца Томми тоже там порвали. Еще и Анжело

досталось.

– Давайте не будем об этом, – перекрестилась Стелла.

– Что-что, а тройное я точно делать не стану, – сказал Марио. – Не знаю, что там

с проклятием, но то ли отношение виновато, то ли что, а у меня дыхание

сбивается.

– Точно, – поддакнул Джонни. – А у меня вечно наверху голова трещит.

– Кстати, о невезении, – начал Марио. – Что вы думаете о Коу Вэйленде?

– Между нами говоря, – сказал Джонни, – я его терпеть не могу. Но к чему ты

клонишь? Он брат босса, мы от него не избавимся.

– Если честно, как-то мне не по себе с ним работать.

– Мэтт, как я уже сказал, на моем личном пьедестале он тоже не на вершине. Но

что мы можем с этим поделать?

– Очень ценная мысль, очень. С таким же успехом мы могли бы остаться в своем

купе. Джок, не будь таким!

– Если хочешь, можем сделать пару перестановок так, чтобы на тройном тебя

ловил я. Не то чтобы я был в восторге от этой идеи… размеров ты порядочных.

Либо берем несколько выходных и переделываем номер. Кстати, модернизация