ему бы не помешала.

– Не пойдет, – сказал Марио. – Нам нужны двое ловиторов, двойная трапеция у

нас в контракте прописана. До конца сезона шесть недель, а Вэйленд – дрянь, неряха да еще и пьяница.

Оба повернулись к нему.

– Пьяница? – переспросила Стелла со значением.

– Не дури, Марио! – рявкнул Джонни. – Пьющие воздушные гимнасты до возраста

Вэйленда не доживают. Ну выпивает он иногда, и что? Я тоже выпиваю. Не всем

же трезвенниками быть, как вы двое! У нас тут не воскресная школа!

– Я сказал «пьяница» и имел в виду именно то, что сказал, – напирал Марио, глядя на Джонни.

Джонни вернул пристальный взгляд.

– Слушай, я, черт подери, тоже не фанат Вэйленда. Но такие разговоры… он же

работает с Сантелли. Если у тебя есть доказательства, то выкладывай, и будем

думать, что делать. Если нет – закрываем тему.

– Я что-то такое слышала, Джонни, – тихо вмешалась Стелла. – Он пропал на три

дня, ушел в запой, а когда вернулся, Вуди оштрафовал его на пятьдесят

долларов.

– Это ничего не доказывает, – возразил Джонни. – Разве что кроме того, что у

него сохранилось достаточно мозгов, чтобы не напиваться на стоянке.

– Томми, – сказал Марио, – расскажи им то, что говорил мне.

Томми повторил историю об увиденном, и Джонни нахмурился.

– А вот это плохо. Если бы поймать его на горячем… К Вуди с такими

доказательствами идти нельзя. У меня есть идея получше. Все равно пора

переделывать номер.

– Черт, – буркнул Марио.

– Не заводись, братец. Ты звезда, ты этого заслуживаешь… никто не спорит. Но

если не брать в расчет твою славу…

– Удар ниже пояса, Джонни.

– Дай закончить, ладно? Можно немного приукрасить номер, сделать его

зрелищнее, никого не ущемляя. Наши трюки выглядят слишком простыми.

– В этом и суть, – тихо заметил Марио. – Делать так, чтобы почти невозможное

выглядело простым и легким. Лишняя зрелищность ни к чему. Люди, которые

ценят искусство полета, знают, на что смотреть.

– О боже, снова ты со своим чистым искусством! Это цирк, Мэтт, а не русский

балет! Нравится тебе или нет, мы занимаемся шоу-бизнесом. Я подумываю насчет

Стеллы. Она выглядит довольно впечатляюще. Можно устроить с ней что-нибудь

эффектное.

– Джок, у нас простой полет на трапециях. Классический. Хочешь чего-то

новомодного, попроси Вуди, пусть выставит ее соло. Джули Ли скоро

увольняется. Может, Вуди возьмет Стеллу на ее место.

– Хочешь сказать, – вспылил Джонни, – она недостаточно хороша, чтобы

выступать на центральном манеже под именем семьи? Насчет Лисс ты ни разу не

возникал…

– Ну хватит, – Марио вскочил. – Вот что я тебе скажу, Джок. Лисс – гимнаст, а не

танцовщица! Она выступала с нами на двойной трапеции и делала пару

живописных трюков, чтобы немного украсить номер – и все на этом. Она не была

помешана на гламуре и не пыталась вставлять всякие штучки-дрючки в

классический полет…

Стелла открыла рот и закрыла.

Джонни вспыхнул:

– Сантелли не один год строили номер вокруг женщины, и ты об этом знаешь!

– Но Стел не Люсия!

– Боже, Лу такой никогда не была! Она не выполняла сложных трюков! Одну

показуху! Именно та самая зрелищность, против которой ты так рьяно

выступаешь, и сделала из нее звезду! Да что с тобой такое? Боишься, что вторая

звезда в семье отодвинет тебя на задний план?

– Слушай, Джок… – Марио запнулся, сделал глубокий вдох, выдохнул и начал

заново: – Мне не надо ничего такого бояться. С учетом того, что я делаю, едва ли

кто-то меня затмит, с показухой там или без. Просто бывают трюки для

классического полета, а бывают для чего-то другого.

– Господи! Если уж на то пошло, тебе и самому не повредило бы немного

показухи. На днях я слышал, как кто-то, глядя на твой пируэт, сказал: «Почему бы

этому парню не сделать что-нибудь сложнее?»

– Сразу видно, дурак, – ухмыльнулся Марио. – Этот пируэт – один из самых

сложных трюков в номере.

– Знаю, но черт подери, – заспорил Джонни, – в твоем исполнении он выглядит