Марио выступил из рук вон плохо – к тому времени, как они покидали манеж, Джонни был белый от ярости. В раздевалке, меняя черные трико на зеленый

костюм, он через плечо прошипел:

– Лучше бы тебе взять себя в руки, Мэтт, пока никто не пострадал.

– Я буду в норме, Джок, отвали.

– Нас из-за тебя уволят!

– Я сам уволюсь, и черт с ним.

– Послушай, – с лица Джонни исчезла злость. – Мэтт… парень… не знаю, что

тебя гложет, братец, но прошу, подожди с этим до конца представления. А то

ведь кто-нибудь и правда убьется.

Он помолчал, затем продолжил с неприкрытой тревогой:

– Мэтт, хочешь отгул на вечер? Мы тебя прикроем, скажем боссу, что ты заболел.

Марио сделал долгий дрожащий вдох.

– Я буду в порядке. Просто… дай мне пару минут.

– Как хочешь! – Джонни рывком набросил накидку. – Чертов упрямец…

Когда Джонни отошел, к Марио приблизился Томми. Что бы тот ни натворил, видеть такие мучения было невыносимо.

Зачем он так с собой поступает?

– Марио…

Парень отбросил его руку и, не оглядываясь, покинул шатер.

Томми нерешительно остановился в проходе между сундуками. Коу Вэйленд

поспешно захлопнул крышку своего и резко сказал:

– Проходи, парень, не задерживайся. Я позже приду. Ступай у других над душой

виси.

Томми вышел наружу, но тут же прижался к стене, выжидая. Как только Вэйленд

ушел, он проскользнул обратно. Марио, закусив губу, разминался снаружи, одетая в зеленое Стелла приблизилась к мужчинам.

– Стел, я же сказал, что ты отстранена на три дня. Сегодня ты с нами не

выступаешь.

– Нет, выступает, – возразил Джонни. – Или не выйду я.

– Дело говоришь, – Вэйленд положил Джонни на плечо мясистую ладонь. – Так

ему и скажи… Пускай не распоряжается чужими женами. Какое ему дело?

Красивые девчонки – вот что нужно толпе. Да я бы сам куда охотнее ловил

симпатичную девочку, чем нашего Модника.

Оскорбительный выпад Марио проигнорировал.

– Джок, если Стел выйдет на манеж, я останусь здесь.

– И вылетишь с работы, Мэтт. Пусть ты и звезда, но не ты распоряжаешься

проклятым номером, так что не дури!

– Я старший в номере, – сказал Марио ледяным тоном. – Старший артист всегда

имеет право…

– Чушь! – оборвал его Джонни. – Кто сказал? Со всей этой фигней покончено с

того дня, когда ушел Анжело, так что можешь не командовать.

– Ладно вам, – добродушно протянул Вэйленд. – Полегче, парни, у нас

выступление. После шоу пойдем к боссу и выясним, кто тут главный. Конечно, если наш красавчик взревновал, решив, что публика считает Стеллу симпатичнее

него…

– Закнись, – бросил Марио таким тоном, что даже Вэйленду стало понятно, что он

зашел слишком далеко. – Чертов алкоголик!

Томми, слушавший все это поодаль, решил вмешаться.

– На этот раз у меня есть доказательства, – сказал он, ступив вперед. – Это было

на его туалетном столике. Понюхай.

Он протянул Марио стаканчик с несколькими янтарными каплями на дне.

Марио потянул носом и потрясенно уставился на Вэйленда.

– Ах ты гад…

Джонни с отвращением взял стакан.

– Вот как ты разогреваешься перед шоу! А я не поверил, когда они мне

рассказали!

– Парни, не порите горячку…

Коу Вэйленд улыбался, покачиваясь на каблуках. Даже в гневе и смятении Томми

был поражен тем, насколько он привлекателен, стоя вот так – сильный, в

облегающих трико, с любезной улыбкой на лице. В движениях его сквозила та же

своеобразная грация, что и у Марио с Джонни. И в этот самый неподходящий на

свете миг в голове Томми мелькнуло воспоминание.

В воздушных номерах полно эротики… а в воздушных полетах особенно… это во

многом сублимированная гомосексуальность. .

Он с ужасом оборвал эту мысль.

– Послушай, Мэтт, – сказал Вэйленд, – я в этом деле долго и знаю свою норму.

Мне так лучше работается. Я расслабляюсь. Правда. Черт побери, я весь сезон

так делаю, пора вам уже понять, что работе это не вредит.

Джонни и Марио переглянулись. Семейные раздоры были забыты.

– Так, – сказал Джонни, – трепаться здесь не о чем. Иди в шатер, Вэйленд. Мы