– Может, это и звучит ужасно, но это правда. Сюзи мне не дочь. И если ты

спросишь, откуда я это знаю, то я отвечу откуда: единственным способом, которым такое можно знать.

Люсия, вспыхнув, проговорила что-то по-итальянски, но Марио жестко перебил:

– Да, и я скажу это по-английски. Сюзан – шлюха, а Сюзи – приблудыш. Так тебе

ясно? Я хотел бы содержать Сюзи, и она никогда бы не узнала, что я ей не отец.

Раз уж ты утверждаешь, что она выглядит как все девочки семьи, это наверняка

бы сработало. Но Сюзан затея не понравилась, и она получила свой развод и

своего ребенка. И если бы я знал, что ей хватит наглости сюда явиться, то

первым делом свернул бы ей шею.

– Мэттью Гарднер, не смей вести такие разговоры под отцовской крышей! Брак –

святое таинство. Перед Господом нашим ты и Сюзан – муж и жена навеки…

– Лу, ради Бога. Если так, то Сюзан и я вообще никогда не были мужем и женой.

Она развелась с первым мужем за год до того, как мы познакомились! Тебе не

кажется, что в тридцать лет поздновато сентиментальничать насчет детей?

– Ох, Мэтт…

Лицо Люсии, все еще красивое, сморщилось. Она протянула руки – от этого

смиренного прекрасного жеста у Томми к горлу подступили слезы.

– Я только надеюсь, Мэтт, что твои дети будут милосерднее моих. Вы заставили

меня заплатить, видит Бог, все вы.

– Люсия, cara Люсия…

– Минуту назад ты назвал меня «мать». Как же ты, наверное, зол!

Марио хищно улыбнулся.

– Когда мы были маленькими и хотели тебя так называть, милая Лу, ты приучила

нас относиться к этому слову, как к ругательству.

Она вздрогнула, и он положил руку ей на плечо.

– Ты задела меня за живое, и я ответил тем же. Ты простишь меня?

Люсия сжала пальцы на его ладони.

– Конечно. Но figlio, ты отказываешь Сюзи в шансе вырасти с хорошим отцом и

семьей. Разве это вернет тебе ту мать, которую ты всегда хотел?

Марио устало покачал головой.

– Хороший отец – это не про меня. Нет, разумеется, нет, Лу. Но прошлого не

воротить. Придется Сюзи расти, как всем нам.

Несколько дней спустя Томми и Марио возились в раздевалке – разбирали

коробки, оставшиеся с прошлого сезона. Комната пахла пылью, затхлостью, смесью средства от моли и слабого запаха застарелого пота и ношеной одежды.

Когда-то Томми думал, что это помещение – сердце дома, сейчас раздевалка

стояла пустая и безжизненная. Доска для объявлений покрылась пылью, стены

были голые. Марио мрачно оглядел комнату.

– Кажется, Передовая Школа Полетов прикрыла лавочку. Завтра будем

устанавливать аппарат. Возьмем Джо и Анжело, пусть помогут.

Томми кивнул.

– И лонжу достанем – пригодится со всеми этими детьми. Ты в самом деле хочешь

с ними заниматься?

Дело было так. Год назад трое одноклассников Клэя создали акробатический

номер. Добившись успеха в партерной акробатике и трюках на параллельных

брусьях, они решили найти человека, который бы научил их работать на

трапециях. Анжело сухо отказался, Марио же ответил: «Почему бы и нет?»

Теперь он медленно проговорил:

– Ну, все равно придется учить Клэя… Папаша Тони бы этого хотел. А где один

мальчишка, там и полдесятка.

– Вряд ли мы сможем взять старшего ловитором.

– Не сможем, насколько я разбираюсь в этом деле. Можно, конечно, иметь его в

виду, но смысл в том, чтобы дать этим троим возможность поработать вместе.

Пусть сделают собственный номер.

Старшему, Филу Лэски, было семнадцать. Остальным друзьям Клэя – Бобби и

Карлу Мередитам – исполнилось соответственно четырнадцать и пятнадцать.

– Как считаешь, Марио, из Клэя выйдет толк?

– Я бы не торопился с прогнозами. Клэй заинтересован – это главное. Но он

может и потерять интерес, как Барби. Если бы она хотела летать с нами, я бы

уже взял ее в номер. Но она не захотела. Похоже, семья отходит от дел. Знаешь, прошлым вечером я пытался затащить наверх Тессу. Представляешь, она даже

попробовать не решилась! Лу утверждает, что она всегда боялась высоты, но я-