то помню ее малышкой, года в два-три. Я вечно ее откуда-нибудь снимал. Как-то

она чуть не вскарабкалась на аппарат по лестнице. А теперь этого не помнит.

– Да, и Анжело тоже не у дел.

– Так или иначе, теперь у меня будет полно учеников.

– Кажется, ты им уже нравишься.

Марио внимательно взглянул на него.

– Все еще думаешь о мальчишке Чандлера?

– Нет!

– Мало ли. Вдруг ты считаешь, что мне нельзя доверять мальчиков.

– Я такого не говорил.

– Эй… – Марио склонил голову, прислушиваясь. – Кто это там на лестнице?

Дверь тренировочного зала с шумом распахнулась.

– Мэтт? – позвал чей-то голос.

По некогда священному и неприкосновенному паркету процокали каблуки, и в

раздевалку ворвалась Лисс. Она так пылко кинулась Марио на шею, что тому

пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть.

– О Мэтт, как ты меня напугал! Я столько лет боялась, что ты лежишь где-нибудь

мертвый! Как только Люсия позвонила, я села в машину и приехала! – она

уткнулась лицом ему в плечо. – Я все эти годы не знала…

Марио крепко обнял сестру, лицо его поверх ее склоненной головы было

измученным и бледным. Потом он взял ее за плечи и отодвинул.

– Не принимай так близко к сердцу, милая. Сейчас я здесь, и все хорошо. Черт

возьми, как все надо мной рыдают! Это же не похороны!

Лисс утерла зареванное лицо.

– Мэтт, как ты мог? Столько лет ни словечка, ни открытки! А потом ты даже не

дал мне знать, что возвращаешься… Если бы Люсия вчера не позвонила…

– Милая… я бы обязательно. Я просто не знал, что тебе сказать. Но теперь все

нормально, ладно?

Она сжала его ладонь.

– Мэтт, ты так похудел… И у тебя волосы седеют…

Марио осторожно накрутил на палец один из ее локонов.

– Кто бы говорил, милая. Послушай, я бы обязательно тебе позвонил. Но не мог…

не мог говорить с тобой по телефону. Как у тебя дела? Почему ты не

здороваешься с Томом?

Лисс, цепляющаяся за плечо брата, попыталась вспомнить о вежливости.

– Привет, Томми. Я слышала, ты был в армии. Стал совсем взрослым, да? Я тебя

не узнала.

Она подала ему руку – мягкую ухоженную ладонь с длинными подпиленными

накрашенными ногтями. Лисс казалась выше, но Томми сообразил, что это из-за

каблуков. Он ведь всегда видел ее в балетках или сценической обуви. Она

округлилась, стала более пышнотелой и женственной, сделала короткую

стрижку. Лицо сердечком навсегда останется красивым, узкие ладони –

изящными – «Как у Люсии», подумал Томми – но с возрастом Лисс теряла

стройность; спустя несколько лет она обещала напоминать Люсию, может, даже

дороднее. Томми ощутил беспричинную грусть. Ему хотелось, чтобы Лисс

оставалась в его памяти тоненькой, с разлетающимися длинными волосами и

грациозными движениями.

– Люсия рассказывала, что вы двое летом собираетесь в тур.

– Если найдем ловитора.

Она робко улыбнулась, и на мгновение в ее глазах мелькнула прежняя Лисс.

– Звучит забавно. Я, конечно, никогда не вернусь, но мне нравится думать, что

где-то все еще летает пара Сантелли.

Марио взял ее за ладонь и принялся играть с тонкими пальцами, трогая каждый

ноготь.

– Уверена, что не хочешь вернуться, милая?

– Боже, Мэтт, я не знаю, – ответила Лисс, и Томми увидел, как рука ее окаменела.

– Давай не будем об этом.

– Почему? Ты бы еще могла. Я не практиковался четыре года, но все-таки

вернулся. Лисс, если хочешь…

На лице Лисс застыл ужас.

– Слишком поздно, Мэтт. Было уже слишком поздно, когда я вышла за Дэвида, только я не понимала. Я пыталась, но… Даже думать об этом не хочу.

– Кажется, я не единственный, кто решил исчезнуть, – хмуро сказал Марио.

– Это другое. Для мужчины это по-другому. Мэтт, прошу, не надо. Возможно, я…

я ошиблась, но дело сделано, я просто больше не могу. Пожалуйста, Мэтт. Если

ты любишь меня…

Он снова взял ее за руку. Ее ладонь полностью уместилась в его ладони.

– Милая…

На секунду Томми показалось, что Марио заплачет. Однако он глубоко вдохнул и

отпустил руку сестры.

– Ты видел Сюзи? – спросила Лисс.