– Спасибо, обязательно.

Тем не менее, когда Анжело ушел, Томми испытал облегчение.

Немного погодя в зал спустился Марио и тут же спросил:

– Что хотел Анжело?

– Спрашивал, хочу ли я подработать каскадером. Я согласился.

– Эх, если бы ты уговорил его нас ловить. На меня ему плевать, а ради тебя он

почти на все готов.

– Ревнуешь? – ласково поддел Томми прежде, чем сообразил, что Марио совсем

не в настроении для подобных шуток. – На самом деле я намекал, но он не

заинтересовался. И вообще, он имеет такое же право отказаться, как мы –

продолжать летать.

– Я знаю, – Марио капризно уставился в стену. – Я не имею ничего против того, чтобы ловить тебя на тренировках. Но это никуда нас не заведет! И я тоже хочу

летать.

Если нам придется, Везунчик, я брошу полеты и буду тебя ловить. Если это будет

наш единственный способ остаться вместе.

Он сказал так тогда и имел в виду: я тебе не позволю.

Томми никогда этого не просил. Даже если предлагали охотно, как дар любви. И

Марио даже не помнил своего обещания, что было очень в его духе. Томми

задумчиво посмотрел на тросы.

– Сколько ты весишь, Марио? Только точно.

– Сто сорок в шортах. А что?

– А то, что я сам вешу примерно столько же и ростом с Анжело. Почему бы мне

тебя не ловить? У Папаши ведь получалось.

Марио моргнул.

– Такой маленький?

– Не такой уж я и маленький. Ты высокий и худой, поэтому выглядишь больше, но

у тебя тонкая кость. У меня руки и ступни больше, чем у тебя. Джонни научил

Стеллу его ловить. А он уж точно крупнее нее.

Марио покачал головой.

– Мне всегда нравилась точка зрения Барни Парриша. Он говорил, что ловитор

должен быть достаточно крупным, чтобы принимать вес. К тому же я думал, что

ты терпеть не можешь ловить.

– Не больше, чем ты, – отозвался Томми, хотя это была правда: он любил летать, а

не ловить. – Не знаю, смогу ли удержать тебя на сложных трюках, но ты все

равно пока не делаешь тройного. Давай я буду ловить, пока мы не найдем

постоянного ловитора.

Марио явно сомневался.

– Везунчик, ты уверен, что этого хочешь?

– Так будет честно, – ответил Томми. – Теперь моя очередь.

Но начав тренировать ровный, как движения маятника, кач вниз головой –

первый шаг в работе ловитора – он чувствовал странную тревогу. Томми когда-то

учился этому, но успел забыть. Люсия приходила с ними – подавала Марио

трапецию. Несмотря на протесты Томми, она настояла на том, чтобы ловиторку

оборудовали «колыбелью» – специальной опорой для ног, которую обычно

использовали женщины-ловиторы. С «колыбелью» шанс потерять хватку был

куда меньше. Несколько дней Томми просто приноравливал свой кач к

движениям пустой трапеции, а Люсия считала. Наконец, после многочисленных

попыток, Марио сказал: «Ну что ж, попробуем».

Томми совсем забыл, что ловитор не видит рук вольтижера – только размытые

очертания тела. Тем не менее, точные внутренние часы заставили его

инстинктивно выбросить руки, и их запястья встретились с легким рывком.

– Видишь, – выдавил Томми. – Ничего сложного.

«У нас будто одно сердце на двоих», – подумал он на секунду и тут же забыл.

К его изумлению, оказалось, что выдерживать вес Марио ничуть не сложнее, чем

свой собственный. А напряжение плечевых мышц было хотя и сильное, но совсем

короткое.

Куда больше времени заняло оттачивание второй задачи ловитора, а именно

умения отпустить вольтижера в нужный момент – чтобы тот угодил обратно на

трапецию. Люсия целые дни наблюдала за их тренировками, и ее скептическое

молчание беспокоило Томми. Ему хотелось, чтобы она хоть что-нибудь сказала –

пусть даже и замечание. Как и в первое свое время работы с Сантелли, Томми

жутко выматывался и дрожал от усталости. Руки и запястья постоянно болели: мышцы оказались слишком непривычны к такой нагрузке.

Анжело сдержал слово, и пять дней в неделю Томми работал на студии – падал

то с лестниц, то в ванну, подменяя звезду эксцентрической комедии. Его

удивляло, почему Марио ни разу не попробовал себя в этом деле, и впервые до