Марио покачал головой.

– Лу уже пыталась на меня насесть по этому поводу. Даже не начинай.

– Лу сказала, она снова работает у Старра. Выглядит намного младше меня…

держит себя в форме. Я имею в виду Сюзан. А Сюзи такая уж куколка, очень

похожа на Клео Марию. Я отдала ей много вещей Клео. В конце концов, мы

семья.

– Лисс, если ты не возражаешь, давай закроем эту тему.

На ее губах мелькнул намек на улыбку.

– В этом мы похожи. Но Мэтт, Сюзи – вторая внучка Сантелли. Зря ты отдал ее

Сюзан.

– Ты представляешь меня отцом-одиночкой? А Люсии своих детей ты бы на

воспитание доверила?

Лисс на секунду замолчала, накручивая на палец короткий локон, и снова Томми

увидел ее прежнюю.

– Не думаю, что они оказались в намного худшем положении. Если бы я

предвидела всё шесть лет назад… – она решительно тряхнула головой. –

Неважно. Сюзи могла бы жить у нас. Дэйв любит детей. Он был бы рад, если бы у

меня было пятеро. И Сюзи так похожа на Клео, она бы замечательно вписалась.

Или… – Лисс чуть помедлила. – Стелла за нее полжизни отдала бы. Ты же

знаешь, она не может иметь своих детей, а из-за их образа жизни им никто не

разрешит усыновление. Стелла даже пыталась уговорить Джонни где-нибудь

осесть, чтобы усыновить ребенка.

Губы ее дрогнули.

– Если уж на то пошло, у меня есть на примете парочка детей. Если бы я конечно

нашла способ ей их дать. Господи, я совсем как Лу, верно? Там хорошо, где нас

нет.

Воцарилось долгое неловкое молчание.

– Где Джонни и Стелла сейчас, милая?

При резкой смене темы Лисс вздохнула с явным облегчением.

– Ты не видел то большое цирковое представление по телевизору? «Дни и ночи

цирка». Джонни постановщик, а Стелла – одна из звезд. Прошлым летом

показывали. Не смотрел?

– Я видел телевизор один раз – в баре. Но давай ты расскажешь нам об этом чуть

позже, милая, – предложил Марио, глядя на часы. – Нам с Томом пора

устанавливать аппарат.

Лисс гостила в доме четыре дня. На четвертый день она спустилась в зал и

стояла позади Томми, наблюдая, как Марио работает с четырьмя мальчиками –

Клэем и его одноклассниками.

Теперь, будучи взрослым, Томми видел, что Марио – прирожденный учитель. Он

владел редкой способностью общаться со своими учениками неформально и

дружески, не теряя при этом авторитета. Он мог смеяться с мальчиками, поддразнивать их, шутить, выслушивать. Но стоило ему щелкнуть пальцами и

сказать: «Ну все, ребята, время поработать» – и дети тут же настраивались на

серьезный лад. Томми ни разу не слышал, чтобы кто-то из них огрызнулся или

возразил.

Лисс смотрела, как они один за другим раскачиваются и неуклюже падают в

сетку.

– Знаешь, вряд ли из них выйдет толк. Даже из Клэя.

– Да ладно, зато им нравится. И для Марио это полезно.

В такие минуты Томми видел, как вместо взвинченного напряженного незнакомца

перед ним появляется прежний Марио. Он все еще был слишком нервный и

молчаливый, но в компании детей куда больше походил на самого себя.

– Вижу, – согласилась Лисс, глядя, как Марио закрепляет лонжу на поясе Бобби

Мередита. – Мэтту на роду написано обзавестись полудесятком мальчишек.

Томми виновато вздрогнул, но Лисс с искренней улыбкой смотрела на брата.

Полдесятка сыновей – вот что она имела в виду.

– Тут есть что-то трагическое, Томми. Он был лучшим из Сантелли и будет

последним. У него нет детей, кроме той малышки. Ребята Джо не хотят летать.

Барби уже бросила, а для Клэя это только игра. И у Джонни тоже не будет

детей. Четыре поколения Сантелли достигли совершенства в лице Мэтта, и на

нем же всё закончится.

– Ну, – сказал Томми, – по крайней мере, после него уже никто не скатится в

посредственность. Как то семейство… три звезды в одном поколении, а дети –

никто.

Лисс тронула его за руку.

– Наверное, тебе придется быть ему сыном. Похоже, единственным.

«Согласен, – подумал Томми, глядя на Марио на мостике. – Сыном и всем