остальным, кого у него нет. Он – вся моя семья. Единственная семья».

Как-то днем Томми нашел в тренировочном зале Анжело.

– Мэтт дома?

– Наверху, ставит крысоловку в комнате Люсии.

– Том, хочешь поработать каскадером? Могу пристроить тебя. Сотня долларов за

вызов.

– Спасибо, деньги нам пригодятся. Бог знает, во сколько обойдется

оборудование.

– Отлично. Тогда тебе надо зарегистрироваться в профсоюзе.

Анжело сел на пол, прислонившись спиной к стене.

– Может, расскажешь, что тогда все-таки случилось? Почему ты сбежал?

Томми уставился на отполированный паркет. Возвышаться над Анжело было

неудобно, и он тоже опустился на пол.

– Я разозлился, что его взяли к Фортунати, а меня нет. Стало завидно.

Анжело пожал плечами.

– Не старайся. Ты все время его выгораживал. Наверное, я должен

поблагодарить тебя за то, что ты привел его обратно, как бы это ни получилось.

Люсия уже начинала сходить с ума. И все-таки мне интересно, Том. Вы двое так

замечательно ладили, а потом вдруг – раз!

– Перестань. Я был глупым мальчишкой.

– Знаешь, – с тяжеловесным добродушием сказал Анжело, – ты мог бы прийти

сюда. Ты же знаешь, это и твой дом. Папаша тоже так говорил. Ты часть семьи, как и любой из нас.

– Он всегда был добр ко мне. Я никогда его не забуду.

– Значит, это ради Папаши ты выследил Мэтта и привел домой?

Томми, опять смутившись, пожал плечами.

– Снова хотелось летать. А так как ни с кем, кроме Марио, я не работал…

Альтернативой была карьера военного. А больше я ничего не умею.

– Тоже не сахар.

– Ну, ты от нас ушел, и мы это пережили.

Как и несколько лет назад, эта осторожная разведка – хоть и из лучших

побуждений – здорово беспокоила.

Анжело, черт возьми, прекращай! Я знаю, что ты пытаешься из меня вытянуть! Ты

хочешь услышать, что я порвал с Мэттом, потому что узнал, что он гей. Тебе

понравилось бы узнать, что Мэтт начал ко мне приставать, поэтому я и ушел.

Только все было совсем не так, и Томми даже не мог этого сказать.

Происходящее злило и уязвляло до глубины души.

– Мы в долгу перед тобой, Том.

– Если кто-то перед кем-то и в долгу, то это я. Я ушел по собственному желанию.

Никто меня не выгонял. Марио умолял меня остаться.

– И все равно я чувствую ответственность. Это я позволил тебе с ним общаться.

Томми гадал, сколько еще выдержит, прежде чем взорвется.

– Я же говорю, я закатил истерику, а потом постыдился возвращаться.

Разговор вызывал воспоминания – болезненные, словно полузабытая зубная

боль. Как он блуждал по улицам, толком не видя, куда идет. Как зашел в кафе, где единственным знакомым лицом оказался Эдди Кено. Как хотел забыться, и в

конце концов…

Воспоминания оборвались – чисто, как ножом, прочь, вон с глаз.

Анжело пристально посмотрел на него, потом пожал плечами.

– Ладно, парень. Раз ты хочешь так, пусть будет так.

– Оно и было так.

– Я чувствую себя виноватым. Ты был под моей ответственностью. По закону и

морально. Зря я не взял тебя с собой, когда уходил из Вудс-Вэйленда.

– Я бы не пошел.

– Тебе бы пришлось. Ты был связан контрактом с семьей, а не с цирком, и к тому

времени я был твоим опекуном. Думаешь, я не знаю, что вас уволили из-за Мэтта?

Не то чтобы я верю в ту грязь, которой поливал вас Коу Вэйленд, – Анжело

смерил Томми острым взглядом, – но это Мэтт его избил и втянул вас в

заварушку.

– Если бы Мэтт его не избил, это сделал бы я. Или Джонни. Он набрался. Никто

из нас с ним бы не вышел.

– Неважно. Если бы я остался в номере, или забрал тебя с собой…

– Анжело, – Томми легонько пихнул его в плечо. – Забудь.

– Мэтту тоже досталось, парень. Я не собираюсь его защищать, нет, но когда он

явился домой и обнаружил, что ты так и не пришел…

– Анжело, это было давно. Давай не будем, а? Что толку плакать над пролитым

молоком?

– Ну хорошо, хорошо. В общем, я подкину тебе работу, но тебе надо вступить в

профсоюз.