За длинным семейным столом все еще оставалось немало пустых мест, но Люсия, с удовлетворением глядя на Джо в дальнем конце стола, заметила, что сейчас

все как в старые добрые времена.

– Прошлый раз был ужасным, – сказала она. – Джонни не мог выбраться из Нью-

Йорка, а Анжело был в Нью-Мексико. А где Мэтт и Томми, мы вообще не знали.

Томми поймал себя на том, что думает о Люсии Сантелли с любопытством. Марио

как-то рассказывал, что, хотя ее брак длился неполных семь лет, она больше

никогда не помышляла о том, чтобы выйти замуж. Папаша Тони однажды сказал:

«Наше семейство пожирает людей заживо». Оно пожрало и Люсию. Во всяком

случае, она предпочла эту семью собственной. Томми мрачно подумал, что

поступил так же: вместо того, чтобы обзавестись собственной семьей, вернулся в

приемную. Джо, как старший, разливал вино. Мир мог меняться, но Сантелли

оставались прежними.

– Чем вы займетесь летом, Джонни? – спросила Люсия. – Вернетесь к Старру?

– В этом нет будущего. Тот цирк, который мы знали, мертв.

– Не верю, – заспорила Люсия.

– Веришь ты или нет, но это правда. Остался только Старр да с десяток мелких

шоу, колесящих по трущобам, вот и все. Кому охота возить целый цирк по

железной дороге, когда любой зоопарк, любое шоу в мире можно найти прямо по

ту сторону телевизионного экрана? Телевидение погубило водевили, а вскоре

покончит и с цирком.

– Телевидение? – изумленно переспросила Люсия.

– Телевидение – будущее развлекательной индустрии, Лу.

– Нет! – запротестовала она. – Кто захочет сидеть дома и смотреть в маленький

ящик, когда можно выйти куда-нибудь всей семьей? Это просто поветрие. В этом

доме никогда не будет телевизора.

– Подожди и увидишь, Лу. Лет через десять телевизор станет такой же

привычной деталью быта, как машина и радио. Он появится в каждой семье.

– Ну конечно, – проворчал Анжело. – Десять лет назад болтали, что к

теперешнему году у каждой семьи будет личный вертолет. И парковка на крыше.

Люсия покачала головой.

– Только не говорите мне, что придет день, когда никто не будет интересоваться

странными необычными вещами, которые мало кому под силу…

– Я этого не говорил. Просто старомодные зрелища уступят место новым. Старр

уже отказался от шапито, ты разве не слышала? Теперь они собираются

выступать только на больших площадках, вроде Мэдисон-сквер-гарден. Где-то на

задворках есть еще парочка шапито, но они долго не протянут. Сколько сейчас

шоу в «Билборде»? – Джонни не ожидал ответа. – А двадцать лет назад было

больше сотни. Видишь? Людские представления о развлечениях – вот, что

меняется. Но интерес к акробатам будет всегда. Чем легче становится жизнь, тем сильнее людей тянет к острым ощущениям. И телевидение сюда прекрасно

вписывается.

– Значит, я еще поработаю, – добродушно заметил Марио.

– Разумеется! Просто тебя будут показывать по телевизору. Мы планируем еще

одно шоу весной – с теми же спонсорами, которые вкладывали деньги в «Дни и

ночи цирка». Ну что, Мэтт, готов снова летать?

– Нам нужен ловитор, – сказал Марио.

Джонни кивнул.

– Нет проблем. Я найду вам ловитора, а если нет – буду ловить сам. Помнится, ты

смотрелся впечатляюще.

– А какая разница? – поддел Марио. – На этих экранах… сколько они там, фут по

диагонали?.. все равно никто ничего не разглядит. Гимнаст на них будет два-три

дюйма высотой.

– Да, но представь, на тебя будут смотреть миллионы людей! А ты знаешь, что

такое макросъемочный объектив? Люди смогут увидеть полет совсем близко. А

еще сейчас есть замедленная съемка…

– Напридумывали выкрутасов, – сказал Анжело. – Какой смысл смотреть полет в

замедлении? В скорости как раз все и дело.

Джонни яростно замотал головой.

– Нет, ты неправ, Анжело. Эту съемку используют в бейсболе, в футболе, чтобы

ты мог во всех подробностях разглядеть, как бегущий занимает базу. Точно так