– Твои бы слова да Богу в уши, - Екатерина недоверчиво покачала головой.

– Ты мне не веришь?

– Машенька, мы ему уже начали колоть обезболивающие. Рак у него последней стадии.

– Последней? – Маша испуганно прижала ладонь к губам.

– Останусь я скоро одна без моего Стёпы никому не нужная на всём белом свете, - запричитала Екатерина.

– Он же ещё жив, что ж ты его загодя-то хоронишь! – возмутилась Маша.

– Прости меня Боженька, за язык мой паршивый! – охнула Екатерина и набожно перекрестилась на старинную икону Николая Чудотворца, стоявшую в углу на полке.

Маша несколько лет не была в доме свекрови. Все новости узнавала от мужа и Тони. Разрыв с роднёй Сергея произошёл после одного семейного праздника. Под пьяную лавочку Екатерина и Рита сильно унизили Машу, опустили ниже плинтуса, добавив напоследок, что если бы не они, то сгнила бы она на помойке, с которой и подобрали. Сергей тогда встал в защиту Маши и долгое время не общался с матерью, но родители есть родители, и Маша настояла на том, чтобы он навещал их. Именно с того времени Сергей всё чаще стал называть Машу шлюшкой, и в глаза говорить, что Антон не его сын.

– Машенька, - елейно пропела Екатерина, - а чего ты в пакете принесла?

– Гостинцы для вас.

– А бутылочки там не найдётся?

– Бутылки нет.

– Голова сильно болит после вчерашнего, - пожаловалась Екатерина.- Машенька, ты не сбегаешь до магазина?

– Сбегаю, - вздохнула Маша. – Но для начала баню протоплю, помыться надо вам с папой, а пока вы моетесь, я приберу, кушать приготовлю.

– У нас Тоня раз в неделю уборку делает, не забывает нас с отцом, - прослезилась Екатерина. – Она завтра обещалась прийти. Неделю не прибирала, вот и захламилось всё.

– Да уж… - проворчала Маша, оглядывая два ряда стоявших на полу пустых бутылок из под водки и горы грязной посуды.

– Мам, тебя деда зовёт, - объявил Антон, заглядывая на кухню.

Маша застала свёкра лежащим на постели. От бывшего когда-то высокого плотного человека осталось ровно половина. Он осунулся, пожелтел, выглядел так, словно только вышел из лагеря Освенцим.

– Что, сдал я, однако? – пошутил Степан, заметив в глазах снохи слёзы. – Или ещё повоюем?

– Обязательно повоюем! – твёрдо заявила Маша, присаживаясь на край постели. – Мы тебя так просто не отдадим!

– А ты, что сильней смерти что ли? – ссмехнулся Степан, весьма, однако довольный Машиным прогнозом на будущее.

– А как же, сильнее! – уверила его Маша. – Пока я в отпуске, буду каждый день навещать и за месяц мы тебя на ноги поставим.

– Тяжело будет мотаться через весь город, - не согласился Степан, - но если хоть изредка будешь навещать, всё хорошо. Екатерина тоже ведь сдала совсем, это она так хорохорится перед всеми. Я ей говорю, ты бы сходила мать, обследовалась тоже в больницу, вдруг и у тебя рак.

– Типун тебе на язык, старый! – Екатерина испуганно замахала руками. – Не слушай его Машенька, всё у меня в порядке, просто ноги сильно болят и весь низ позвоночника, спасаюсь только водкой.

– Так ты её вовнутрь принимаешь, мать твою, а не натираешься, - раскашлялся от смеха Степан.

– Когда натираюсь, мало проку, а вот когда приму эту змеиную гадость вовнутрь, вся боль из ног враз уходит, - честно призналась Екатерина.

– Но так ведь и спиться можно, - посетовала Маша, с трудом сдерживая смех.

– Так она сношенька и так уже спилась совсем, и сына своего, мужа твоего спаивает. На пару с ним пьют.

– Что ты такое городишь?! – Екатерина выпучила обиженные глаза на Степана. – Никто его не спаивает, да и я не любительница этого.

– Пойду я займусь по хозяйству, - вздохнула Маша. Тема задетая была ей неприятна. – Надобно домой вернуться до вечера к приходу Серёжи.

– Так он вышел-таки на работу? – обрадовался Степан.

– Вышел, - добавила Маша уже в дверях.

Ей совершенно не хотелось слушать оправдания свекрови, и не дай Бог, нотаций. Но, то, что она спаивала сына, факт был на лицо. И не только его спаивала, и сама вместе с ним спивалась.

Первым делом Маша затопила баню, накормила голодных кур с петухом, это всё, что осталось из бывшего когда-то хозяйства, и принялась за уборку в доме. Когда баня была протоплена, Маша объявила об этом свёкру, вызвавшись помочь помыть. Степан воспротивился.

– Я сам могу ещё себя обихаживать, вон, Екатерина, поможет мне до бани дойти и назад приведёт, а ты лучше делами в доме занимайся, нечего чужих мужиков голых разглядывать.

– Ох уж и мужиков! – Екатерина игриво замахнулась на мужа.
– Да от тебя от мужика-то ничего уж и не осталось, одни кости, да кожа.