– Мария и Сергей, поздравляю вас с законным браком! – торжественно объявила женщина.

Маша пребывала, словно в волшебном сне. Ей что-то говорили, поздравляли, а она улыбалась всем и отвечала невпопад. Леонид в это время, как самый заправский фотограф успевал щёлкать фотоаппаратом, в основном Машу.

Волшебная дрёма спала с глаз Маши, она увидела стоявшую чуть поодаль от Волги свою маму. На Галине был надет чёрный траурный платок. Мать смотрела на свою дочь издали и плакала.

– Стойте! – крикнула Маша, и как была в одном платье, выскочила из машины.

Сергей схватил Машино пальто и рванул следом за ней.

– Мда…- пробубнил Леонид, виновато опуская глаза.

– Машенька, что ты, милая моя… - расстроилась Галина, - народ ведь перепугаем. Что подумают о нас люди?

– Мне до людей нет дела, - зашептала Маша, что было силы, прижимаясь к матери дрожащим телом, - главное это то, что ты пришла.

– Да ты хоть пальто накинь на себя, простудишься ведь, не ровен час.

Подбежавший Сергей без слов набросил на плечи Маше пальто.

– Серёжа, береги мою дочь. Люби её, как сейчас любишь. Я и не ожидала, что моя Машенька затмит всех своей красотой. А ведь она не только внешне красавица, но и душа у неё добрая и светлая. Хорошей женой тебе будет и матерью вашим детям. Благословляю вас на счастливую жизнь.

– Галина Ивановна, я всегда буду любить вашу дочь, и никогда никому не дам её в обиду. Обещаю вам это, как перед Богом.

– И хорошо, - улыбнулась сквозь слёзы Галина. – Я ведь поначалу хотела украдкой посмотреть на вас издали, но не удалось.

– Поедемте с нами, - предложил Сергей.

– Не могу. Завтра Виктору девять дней поминки справлять. Приезжайте к обеду. Ждать буду. Заодно и Вальку привезёте до дома. Как она там?

– Она с Тониной дочкой, - ответил Сергей.

– Мама, мамочка моя, - продолжала плакать Маша.

– Мила дочь, что случилось, то случилось и слёзы лить из-за этого не стоит. Отца уже не вернуть, ну а ты должна жить в радости. Сон видела я. Виктор сказал, придёт время, когда ты будешь счастлива, очень счастлива.

– Он так сказал? – беспомощно по-детски улыбнулась Маша.

– Именно так и сказал.

– Мамочка моя, спасибо.

– Будет тебе, мила дочь, спасибами бросаться-то. Ты чай не чужая мне, дочь родная. Пойду я, а вы езжайте, ждут вас. Да и перед людьми неловко, вон какими глазами смотрят в нашу сторону, дочь в свадебном наряде, а мать в траурном.

Маша прижалась к матери, слишком счастливая в этот момент, чтобы что-нибудь ответить. Ей почудилось вдруг, что за спиной мамы кто-то стоит, она подняла взгляд и увидела призрачный силуэт Ангела. Маша хотела броситься к ней, ей так много нужно было сказать Хранительнице, но та, прижав палец к губам, остановила её намерение.

– Придёт время, и ты будешь очень счастлива. Ты будешь счастлива сверх своих самых смелых ожиданий, - прозвучали в голове Маши слова Ангела.

– Но для этого ты должна, - продолжила говорить Мария, - набраться терпения. И всегда помни, нереально перепрыгнуть через несколько цепочек вперёд, всё должно идти синхронно, одно событие вытекает из другого. Я всегда буду рядом с тобой в твоём сердце. Прощай.

Призрачный силуэт Ангела растворился в воздухе. Маша в этот миг была самым счастливым человеком на Земле.

Она будет счастлива. Будет! И этого было достаточно. Она будет счастлива в браке с Сергеем. Всё страшное уже позади. Все приметы говорили лишь о перемене жизни в лучшую сторону, прошлое умерло, и зародилась новая жизнь.

Маша с любовью и теплом улыбнулась Сергею. Сказать, что в этот момент она полюбила его, было бы неправдой, но она обязательно полюбит его, главное было другое, она сделала правильный выбор.

– Маш, пошли, нас ждут, - вернул Машу к действительности голос Сергея.

– Доченька, иди. Перед сватами извинитесь, что не могу быть вместе со всеми в самый счастливый день моей дочери.

Галина перекрестила дочь, уходившую под руку со своим законным мужем и, сдерживая рвущиеся из груди рыдания, направилась к автобусной остановке.

Одиннадцать лет спустя.

Маша попрощалась с девочками из салона и вышла на улицу. Настроение было приподнятое. И радоваться было чему. С утра она уходила на тридцать дней в отпуск. В планах было плотно заняться собой и главное перерыть в доме все углы и закоулки, чтобы найти утерянные записи книги, которую она писала в течение года, а заодно и генеральная уборка произведётся, это тоже было большим плюсом.