– В подвале кто-то есть, Пруди. Поистине. Прямо сейчас, когда я входила в дверь...

– Неужто, - сказала та, шевеля пальцами ног.
– Ты путаешь. Может, крыса. Или Джулия ворочается в кроватке? Сходи погляди, что там, пожалей мои бедные ноженьки.

– Нет, не может, - сказала Джинни.
– То был голос мужчины - ворчащий, ворчащий, ворчащий, как колесо телеги - доносившийся снизу из подвала...

Пруди собралась снова возразить, но затем с задумчивым взглядом, натянув тапочки, поднялась из кресла, подобно горе. Она проковыляла в прихожую и заглянула в дверь подвала, открытую в углу под лестницей.

Пару секунд бормотание было слишком расплывчатым, чтобы разобрать слова, но потом Пруди услышала:

– Жили-были старик со старухой, и были они....были они бедны.

– Тв - тв - твидли, дидли, дудли, ди...

– Это Джуд, - мрачно сказала она встревоженной Джинни, - залил кишки лучшим джином капитана Росса. Оставайся здесь. Я сотру его в порошок.

Она прошлепала назад на кухню.

– Куда запропастилась эта метла?

– Она на конюшне, - сказала Джинни.
– Я видела ее там вчера утром.

Пруди вышла за метлой, а Джинни вслед, но, когда они вернулись, пение из подвала прекратилось. Они зажгли свечу от кухонной, и Пруди спустилась вниз. Повсюду валялись разбитые бутылки, но никаких признаков Джуда.

Пруди вернулась наверх.

– Смылся, горбатая кривоножка, пока мы выходили.

– Подожди-ка минутку, - сказала Джинни. Обе прислушались.

Кто-то тихонько напевал в гостиной.

Джуд развалился в лучшем кресле Росса, закинув на каминную полку ноги в сапогах. На голове, скрывая лысину и челку, покоилась одна из шляп Росса, черная шляпа для верховой езды с поднятыми полями. В одной руке он держал бутылку джина, а другой, с хлыстом, слегка покачивал колыбель, в которой спала Джулия.

– Джуд!
– сказала Пруди.
– Проваливай с этого кресла!

Джуд повернул голову.

– Ааа, - сказал он забавным голосом.
– В-входите, все прелестные женщины, все прелестные женщины, все п-прелестные женщины. Ваш покорный слуга, мэм. Чтоб меня черти взяли, до чего ж мило, что вы сюда явились. Не ожидал такого от пары гадюк. Но что уж поделать, приходится мириться со всякой дрянью, даже с парочкой гадюк вроде вас. И это порода, сэр? Да никакого ж сходства нет. Тут и капли благородной кровушки не видать, ей-ей не вру, - он толкнул колыбельку хлыстом, чтобы та продолжала раскачиваться.

Пруди схватила метлу.

– Дорогуша, - сказала она Джинни, - поди займись делами, я тут разберусь.

– Ты сможешь с ним справиться?
– спросила Джинни обеспокоено.

– Справлюсь ли? Да я его на куски порублю. Только мешает колыбелька. Мы же не хотим расстроить малютку.

– Что, больше никого? Вот же хитрая ты штучка, миссис Пэйнтер. Выпроводила ее, так что нам достанется больше джину , - сказал Джуд, когда Джинни ушла.

От выпивки его маленькие глазенки налились кровью и коварно поблескивали.

– Заходи, дорогуша, закидывай ноги на камин. Я здесь хозяин, Джуд Пэйнтер, эсквайр Нампары, хозяин гончих, хозяин кладбищ, мировой судья. Глотни!

– Тьфу!
– сказала Пруди, - По-другому ты запоешь, когда капитан Росс поймает тебя за эти штаны, прилипшие к его лучшему креслу. Чертов пропойца!

Он опрокинул в себя бутыль джина и начал пить большими глотками, так что пузырьки прыгали внутри бутылки.

– Да не, не будь такой злюкой, у меня тут за креслом есть еще две. Не придавай такого значения Россу и его кухонной девке во всем, что вокруг творится. Накось, давай выпьем.

Джуд наклонился и поставил полупустую бутылку на стол за спиной. Пруди уставилась на него.

– Слушай!
– сказала она.
– Убирайся с кресла, или я очищу его от тебя вот этой метлой. И оставь малютку в покое!

Скрежет заглушил последние слова. Джуд вновь толкнул колыбельку.

Он повернулся и оценивающе посмотрел на Пруди. Сквозь затуманенный взгляд он пытался определить, велика ли угроза его голове. Но шляпа Росса придавала ему уверенности в себе.

– Проваливай отсюда. Но перед тем, там в буфете есть бренди. Спусти его сюда, и я сварганю тебе сампсона.

Это был любимый напиток Пруди: бренди с сидром и сахаром. Она воззрилась на Джуда, словно тот был дьяволом, искушающим ее продать душу.

– Ежели я захочу выпить, то сама всё сделаю и не буду просить ни тебя, ни кого-то другого. Она подошла к буфету и аккуратно смешала себе сампсона. Джуд наблюдал за ней жадными остекленевшими глазами.

– А теперь, - сказала Пруди, - выметайся из кресла!

Джуд вытер лицо рукой.

– Проклятая жизнь свела меня, бедолагу, с тобой. Пей поживей. Да смешай и мне стаканчик. Смешай мне сампсона, да чтоб с шевелюрой. Ну, ну, будь хорошей женушкой.