Демельза запнулась, посмотрела на него и опустила глаза. Потом приблизилась и взяла за руку.

– Дорогой мой... Мне так жаль... Бедняжка Джинни. Росс, дорогой...

– Лучше ко мне не приближаться. Я был там, где зараза.

– Что случилось?
– Демельза принесла стул и села рядом, глядя ему в глаза.
– Ты его видел?

– В доме есть бренди?

Демельза встала и принесла, она заметила, что Росс уже немало выпил.

– Его перевели в Лонсестон, - сказал он.
– Мы обнаружили его в тюрьме с приступом лихорадки. То место нужно спалить дотла. Оно хуже чумных бараков древности. Джим был болен, и мы вытащили его наружу...

– Вы вытащили его наружу?

– Мы оказались сильнее тюремщика. Перенесли его в амбар, и Дуайт сделал все возможное. Но врач-костолом пустил ему кровь, пока он был в тюрьме, рука загноилась, и пошло заражение. Единственной надеждой было ампутировать ему руку, пока гангрена не пошла дальше.

– Его... его руку?

Росс одним глотком допил содержимое стакана.

– Королю и его министрам следовало бы побывать там: Питту, Эддисону, Фоксу и Уилберфорсу, что стенает по поводу чернокожих рабов, забывая о людях прямо на своем пороге, и жирному принцу со своими корсетами и любовницами... Или, возможно, их бы развлекло это зрелище, а также их напудренных и накрашенных женщин. Видит Господь, я утратил надежду понять людей.

Дуайт сделал всё, что мог, и не жалел усилий. Джим дожил до утра, но шок был слишком велик. Под конец, думаю, он узнал меня. Он улыбнулся, и, казалось, хотел что-то сказать, но уже был не в силах. Так и умер. Мы похоронили его в Лоухиттонской церкви и поехали домой.

Наступила тишина. Его горячность и отчаяние испугали Демельзу. Наверху отзвуком домашнего мирка захныкала Джулия. Внезапно Росс встал и подошел к окну, глядя на своё содержащееся в образцовом порядке поместье.

– Доктор Энис участвовал во всем этом вместе с тобой?

– Мы так вчера устали, что провели прошлую ночь в Труро. Вот почему сегодня приехали так рано. Я виделся с Заки по дороге домой. Он ехал по делам компании, но вернулся.

– Лучше бы ты не уезжал, Росс, я...

– Жаль, что я не поехал на две недели раньше. Тогда оставалась бы надежда.

– А что скажут судьи и констебли? Ведь вы ворвались в тюрьму и помогли заключенному сбежать, Росс. Из-за этого не будет проблем?

– Проблем? Да. Пчелы загудят, если я не умаслю их медом.

– Тогда...

– Пусть гудят, Демельза. Желаю им удачи. Если бы считал, что они могут заразиться от меня лихорадкой, то пошел бы к ним на завтрашнее празднество.

– Не говори так, Росс. Ты чувствуешь себя нехорошо? Чувствуешь, что заразился?

Спустя какое-то время он положил руку ей на плечо и впервые с момента возвращения домой посмотрел на неё.

– Нет, любимая. Мне вполне хорошо. Все должно быть хорошо, поскольку Дуайт предпринял странные меры предосторожности, которые вроде бы его удовлетворили: постирал нашу одежду и подвесил над бочкой с горящей смолой, чтобы перебить тюремную вонь. Но не жди, что завтра я стану танцевать и играть с этими людьми, когда дело их рук еще свежо в моей памяти.

Демельза промолчала. Между радостью оттого, что Росс дома - возможно, здоровый, но, по крайней мере, дома - и горем из-за Джима и Джинни пролегло отчаяние, знание того, что её собственные планы обратились в прах. Она могла бы поспорить, но не сумела ни подобрать слова, ни набраться наглости.

Ибо, как ей казалось, что это вопрос преданности. Росс должен делать, что считает нужным, а ей, пусть даже и разочарованной, необходимо принимать это как должное.

В тот день Росс был сам не свой. Демельза почти не знала Джима и дивилась горечи от его потери. Ибо к этой горечи примешалась печаль. Росс знал преданность Джима, и отплатил ему большей преданностью.

Ему всегда казалось, что каждый раз, когда он пытался помочь молодому человеку, его помощь приходила слишком поздно. Это усилие оказалось последним, а провал - окончательным. В пять часов он пошел повидаться с Джинни. Он ненавидел саму мысль о встрече с ней, но кто-то же должен был это сделать. Он отсутствовал уже час.

Когда Росс вернулся, Демельза уже приготовила ему еду, но поначалу он ни к чему не притронулся. Позже, ласково, как будто уговаривая ребенка, она заставила его попробовать то одно, то другое блюдо. Для неё это было впервые. В семь Джейн убрала со стола, и Росс откинулся на спинку кресла у камина, вытянув ноги, его разум не знал покоя, но тело начало расслабляться.

И тут привезли платье.

Демельза вздрогнула при виде огромной коробки и отнесла её Россу, едва втиснув в дверь гостиной.

– Это только что привез Бартл. Из Тренвита. Его послали в Труро за припасами, и миссис Треласк попросила доставить вот это. Что это может быть?

– Бартл еще здесь? Дай ему шесть пенсов, - Росс мрачно смотрел на коробку, пока не вернулась жена, которая тоже поглядывала то на неё, то на мужа.

– Думаю, это ошибка. Полагаю, Бартл принес не туда. Ты что-нибудь покупал у миссис Треласк, Росс?