Шрифт:
Росс поднялся.
– Открой дверь.
– Что?
– спросил тюремщик.
– Зачем?
– Я забираю его. Ему нужен медицинский уход.
– Но он отбывает наказание по приговору и ничто...
– Проклятье!
– гнев Росса вырвался наружу.
– Открой дверь!
Тюремщик попятился к решетке, огляделся в поисках путей к отступлению, но не нашел их, и его глаза снова встретились с глазами человека, стоящего перед ним. Он быстро повернулся, повозился с огромными ключами, потея, и в спешке отпер дверь.
– Вынеси его отсюда, - приказал Росс.
Дуайт и тюремщик вошли, их ноги скользили по испражнениям на мокром земляном полу. К счастью, Джим не был прикован к другому заключенному. Они подняли его и вынесли из камеры и из тюрьмы, Росс шел следом. Его уложили на траву, и тюремщик, спотыкаясь, поплелся обратно, чтобы запереть двери.
– И что теперь?
– Дуайт вытер лоб.
Росс взглянул на то, что когда-то было человеком, а теперь шевелилось в полутьме у их ног, потом несколько раз глубоко вдохнул свежий чистый вечерний воздух, что как благодать долетал с моря.
– Каковы его шансы, Дуайт?
Дуайт сплюнул.
– Он может пережить лихорадку. Но вмешательство того дурака... хотя он и хотел как лучше. Эта рука убивает его.
– Мы должны отнести его куда-нибудь в помещение. Ночь здесь он не переживет.
– В "Белый олень" его не пустят. Это как попросить их впустить прокаженного.
Тюремщик снова запер тюрьму и стоял у двери, озлобленно наблюдая за ними, но ближе не подходил.
– Где-то должен быть сарай, Дуайт. Или комната. Не все же бесчеловечны.
– Приходится такими быть, когда дело касается тифа. Это вопрос самосохранения. Наш единственный шанс, я бы сказал, это конюшни. Лучше неподалеку от тюрьмы, чтобы тюремщик сразу же не сообщил о наших действиях.
– Может, в городе есть больница?
– Ни одна больница не примет такого пациента.
– Со мной всё будет в порядке, Джинни. Меня не поймают, - хрипло пробормотала фигура у их ног.
– Дай руку, - Росс присел, - мы должны куда-то его пристроить, и немедленно.
– Смотрите, чтобы он на вас не дышал. Его дыхание сейчас смертельно опасно.
Глава пятая
Когда они его раздевали, Джим смеялся. Это был своеобразный ворчливый прерывистый звук. Джим то и дело принимался бормотать что-то бессвязное, сначала разговаривая с заключенным, потом с Ником Вайгасом, затем снова с Джинни.
Они нашли амбар (весьма старый: судя по постройке, из ранних лет существования города) и завладели им, выгнав кур, двух мулов и повозку, прежде чем сообщили об этом фермеру-хозяину. Затем подкупом и угрозами усмирили его гнев. Они купили у него два одеяла, две чашки, молоко, бренди и развели костер в конце сарая - фермер с криками вернулся, но, устрашенный тифом, больше ничего не предпринимал.
Так что теперь Дуайт осматривал больного при свете двух свечей и костра. Росс взял остатки одежды Джима и вышвырнул их, а когда вернулся, обнаружил, что Энис осторожно трогает руку юноши. Росс поднял одну из свечей и посмотрел сам. Затем выпрямился. Он видел слишком много подобных случаев на войне в Америке.
– Ну что?
– спросил он.
– Я должен ампутировать ему руку, тогда у него появится шанс, Росс.
– Ясно. И каков этот шанс?
– Крохотный, должен признать.
– Да уж, хорошего мало. Он потеряет руку, а заражение начнется снова.
– Необязательно.
Росс подошел к двери и выглянул в темноту.
– О Боже. Он слишком плох, Дуайт. Пусть уж умрет в мире.
Дуайт недолго помолчал, глядя на бредящего, потом дал ему бренди, и Джим отхлебнул.
– Полагаю, он мало, что почувствует. Я не могу дать ему умереть, даже не попытавшись спасти.
– Ты уже делал это раньше?
– Нет. Но тут дело ясное. Просто обычная анатомия и предосторожность.
– Что здесь может быть за предосторожность? И что ты можешь тут поделать?
– Ну, кое-что могу. Предосторожность - это предотвратить потерю крови или дальнейшее заражение. Жгут у нас есть и... огонь, и изрядно воды.
– А лихорадка?
– Спадает. Пульс успокаивается.
Росс вернулся и посмотрел на изможденную бородатую фигуру.
– У него было всего год или два счастья с Джинни. Счастье супружества, прежде чем всё пошло наперекосяк. Он никогда не отличался крепким здоровьем и в лучшие времена. А теперь станет калекой, если вообще выживет. Тем не менее, полагаю, мы должны дать ему шанс. За это хочется кому-нибудь свернуть шею.