В 1942 году фашисты начали наступление на Кавказ. И вот срочным порядком на гребни перевалов были брошены подразделения наших войск, и в их числе сводный пограничный полк, в который попал и дед Сергея.

У наших бойцов не было опыта ведения боевых действий в горах. Они шли в хлопчатобумажных гимнастерках и в своих традиционных зеленых фуражках. Пулеметы и легкие орудия пришлось тащить на руках. Наши части несли потери от неумения передвигаться в горах: сколько народу в трещины срывалось, под камнепады попадало!..

А навстречу им по заветным туристским тропам с автоматами за плечами бодро карабкались бравые молодцы. Это были любимцы Гитлера — егеря дивизии «Эдельвейс».

Уже целый год бушевала война на Восточном фронте, а дивизию всё берегли, держали в Альпах — для акклиматизации. Егеря были оснащены всем необходимым: каждый получал офицерский паек, витамины в таблетках, шерстяное белье, личную походную кухню. Ко всему прочему в составе дивизии была разборная канатная дорога и «батальон» белых итальянских мулов, которые хорошо маскировались на фоне ледников.

Офицеры дивизии в 1939 году под видом туристов побывали на Кавказе. Нет, не по карте изучали они места будущих атак — знали каждый перевал, каждое ущелье, каждый карниз…

Наши войска искусству горной войны учились в ходе ожесточенных боев. По приказу командования собирались тогда альпинисты со всех фронтов — началось формирование и обучение специальных горнострелковых отрядов. Кроме спортсменов-альпинистов, туда направляли самых крепких и закаленных солдат из разных частей. Дед Сергея тоже попал в этот отряд.

Очень скоро гитлеровские егеря ощутили на себе удары наших горных стрелков. За зеленые куртки-штор-мовки, за дерзкие вылазки они прозвали их «грюнетой-фель» — зеленые черти.

Дед Сергея стал настоящим «снежным барсом». Его группе поручали самые сложные задания. В январе 1943 года, проводя высокогорную разведку в тылу врага, она пропала без вести.

Вот такая история… Теперь вы понимаете, что у Сергея были все основания не любить горы. Продолжалась эта неприязнь до седьмого класса. Тогда в их школу на спортивный вечер пригласили известного ветерана-альпиниста Василия Петровича Алябьева. После официальной части Сережа подошел к нему и спросил про деда. Оказалось, что Василий Петрович был его инструктором, готовил группу к выходу и приблизительно знает район, в котором она действовала.

— До сих пор альпинисты находят на ледниках останки погибших стрелков, — сказал Василий Петрович.

У Сергея екнуло сердце. Несколько дней он ходил сам не свой. И наконец позвонил Алябьеву:

— Я хочу найти место их последнего боя.

— Это непростое дело. Нужна специальная подготовка.

— Значит, буду готовиться.

Так Сергей очутился в летнем альпинистском лагере. И… произошло чудо: горы сразу же покорили его. Да и как могло быть иначе?

Кто хоть раз видел, как искрится излом ледника, с нетерпением ждал того мгновения, когда из-за хребта появится алый диск солнца, кто однажды покорив вершину, качаясь от усталости, падал на хрустящий снег, тот поймет, что такое настоящая «горная болезнь».

Но даже не это главное… Главное — то небывалое чувство товарищества, которое охватывает тебя, когда идешь на штурм вершины — цепочкой, след в след, когда врезается в плечо веревка, а ты страхуешь, напряженно, собранно, до глубины души сознавая: тебе доверена жизнь…

Алябьев был доволен своим учеником. Пройдя полный курс обучения, Сергей получил значок «Альпинист СССР».

И они нашли на леднике погибшую в неравном бою группу стрелков. И Сергей словно сквозь толстое стекло увидел деда. Это было жуткое и в то же время величественное зрелище: лед поглотил тела наших бойцов; сами горы соорудили своим защитникам невиданный мавзолей.

Потом было пограничное училище, которое Сергей закончил с отличием. На комиссии по распределению его спросили:

— Где бы вы хотели служить?

И лейтенант Ларин, не колеблясь, ответил:

— На Памире…

Друзьям он объяснил свой выбор словами популярной песни: «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал…»

В ноль-ноль часов 17 минут Колю Белова разбудил посыльный офицер.

— Приказано срочно доставить вас на заставу старшего лейтенанта Ларина. Машина ждет внизу…

За рулем сидел сам начальник автотранспортной службы капитан Тарасов.

— Иван Петрович, — недовольно спросил Белов, когда «уазик», подпрыгнув на ухабе, вылетел на горную дорогу, — Вы что, угробить меня хотите? Кто придумал эти «большие гонки»?

— Не знаю, Коля, — не оборачиваясь, сказал капитан. — Велено за час домчать…

Машина, вписываясь в крутой поворот, скрипнула тормозами. Свет фар скользнул по мокрой гранитной стенке.

Белов прикрыл глаза, из глубины памяти всплыло лицо Ларина. «Что ему от меня нужно?» — раздраженно подумал он.