— Тяни!

Мешок, раскачиваясь в разные стороны, скачками пошел вверх.

Затем канат опустился снова. Кадыр-хан пристегнул его к специальному кольцу на груди.

— Закрепил? — спросил он Гафара.

— Не за что…

— Тогда сам держи. Сможешь?

— Отдам все силы. Аллах поможет мне.

Вонзая в ледяные натеки острые шипы ботинок, упираясь спиной, локтями, Кадыр-хан начал медленно карабкаться. Гафар постепенно выбирал веревку. Несколько раз Кадыр-хан срывался, и тогда Гафар натягивался, как струна, вдавливался ногами в небольшой булыжник, лежащий на краю трещины, стеная от невероятного усилия, держал на весу грузное тело господина.

До горловины оставалось несколько метров, когда Кадыр-хан очередной раз оступился. Гафар уже слышал его надсадное сопение, понимал, что тяжелое испытание близится к концу. Может быть, поэтому он, уставший, немного расслабился — канат резко дернулся, пятки Га-фара скользнули по камню — он покатился к черной дыре. На самой кромке каким-то чудом Гафар извернулся, заклинился, как мостик, поперек провала. Кадыр-хан первым понял, что это секундная задержка: через мгновение Гафар рухнет вниз, и тогда они навсегда останутся в проклятой ледяной ловушке.

— Бросай веревку, — прорычал он, — Я приказываю! Бросай!

И снова короткий полет в темноте; вода булькнула и поглотила его…

Кадыр-хан только после третьей попытки выбрался из трещины. Измученный, с изодранным сосульками лицом, он выполз на край и тут же потерял сознание. Это было что-то среднее между обмороком и глубоким сном.

У Гафара еще хватило сил оттащить Кадыр-хана от провала. Затем он лег рядом и тоже впал в забытье. Обогрев работал безукоризненно. Им было тепло, они спокойно отдыхали, зная, что не замерзнут даже на льду.

Человека страшит неизвестное. Когда темное пятно медленно поползло к Ларину, в груди у него похолодело. Но вот в темноте засверкали два немигающих янтарных глаза, раздалось приглушенное рычание. Снежный барс! Видимо, поджидал добычу на тропе.

Сергей приготовился к неминуемой схватке. Он хорошо знал повадки ирбиса — так еще называют снежного барса, помнил рассказы пастухов о его дерзости и злобе. Ирбис перед броском сжимается в комок. Он всегда рассчитывает на первый удачный прыжок: обхватит передними лапами, зубы вопьются в горло, задние лапы резким одновременным ударом постараются распороть живот.

Отступать некуда. В руках только скальный молоток. Значит…

Сначала Ларин уловил порыв теплого воздуха. Он, как боксер, нырнул в сторону и нанес встречный удар. Барс жалобно мяукнул, промахнулся — вцепился клыками в левый локоть. Сергей почувствовал острую боль; хотелось рвануться — потянуть локоть на себя. Но инстинкт мгновенно подсказал другое решение: он упал всем телом на противника, придавил барса и стал заталкивать локоть все глубже и глубже в его пасть.

Ирбис яростно хрипел. Глаза зверя, потемневшие от ненависти и удушья, были совсем рядом; толстый хвост метался из стороны в сторону.

Барс извивался, пытался вырваться. Случайно перехлестнувшись, страховочная веревка запутала его задние лапы — и тут она выручила альпиниста!

Ларин ощущал на своем лице горячее, прерывистое дыхание, давил, беспощадно давил локтем горло. Улучив момент, он с силой нажал коленом на грудь барса и тут же услышал легкий хруст, как будто поломалась сухая ветка. Ирбис дернулся и затих…

Еще не понимая, что победил, Сергей продолжал бороться с мертвым телом зверя. И только когда почувствовал, что тиски челюстей ослабли, осторожно вытащил из пасти раненый локоть.

Не было сил встать. Он так и остался лежать на мягком, пушистом бугорке, который только что был живым. И вдруг ему стало нестерпимо жалко ирбиса…

Белов поднялся на полку и включил фонарь. Он увидел Сергея в изодранной штормовке с окровавленной рукой, лежавшего в обнимку с большой серовато-зеленой кошкой. Пасть зверя была безвольно открыта, на губах висела густая розовая пена.

Белов осторожно перевернул Ларина на спину. Сергей тихо застонал, открыл глаза.

— Коля, посмотри, что там с локтем? — чуть слышно прошептал старший лейтенант.

— Да, я сейчас. Я быстро… — скороговоркой сказал Белов, — Подожди, Сережа…

Он снял со спины капроновую бухту. Тонкая веревка с тяжелым грузилом на конце стремительно полетела вниз. Там, под стенкой, стоял наряд пограничников. Они должны были привязать к веревке рюкзаки. Впопыхах Николай забыл закрепить конец, держал его в руках и теперь с ужасом думал, что будет, если от внезапного рывка выпустит его. Обмотав ладонь, он до боли сжал кулак.