– Сейчас мы наладим прямую связь с «Капитаном Градовым», – снова повернулся ко мне сицилиец. – Представитесь им капитаном «Сан-Франциско». Скажите, что в трюмах корабля горит хлопок, и ваши люди не могут справиться с пожаром. Скажите также, что имеете нескольких раненных. И как бы между делом сообщите, что ваша команда состоит из русских и украинских моряков. Своим они наверняка охотнее придут на помощь. Можете немного поговорить с земляком по-русски, но не увлекайтесь – я должен понимать, о чём идёт речь.

– Вы же сказали, что корабль камбоджийский? – вымолвил я, чувствуя, как мои ноги сразу стали ватными.

– Да, судно ходит под флагом Камбоджи, но приписано к порту Находка, – пояснил Дуче. – Экипаж в основном укомплектован вашими соотечественниками, господин Волынцев. Поэтому то мне и требуется ваша помощь. Убедите земляков, что им нечего бояться, и этим вы достойно отметите своё вступлению в нашу славную «семью», а заодно активизируете свой банковский счёт.

Дуче продолжал улыбаться мне, но глаза его говорили: «Ну что, „синьор чистоплюй“, решайтесь, по какую вы сторону!».

Связь была налажена очень быстро. Радист сухогруза вручил мне микрофон-коммуникатор, провод от которого тянулся к небольшому устройству, напоминающему внешне портативный радиоприёмник: с электронным дисплеем и динамиком-громкоговорителем. Радист немного покрутил тумблеры настройки, нажал на какую-то клавишу и я услышал голос из динамика:

– «Сан-Франциско», с вами говорит старший помощник сухогруза «Капитан Градов». Приняли ваше радио. Наблюдаем вас. Сообщите обстановку на борту.

Я оглянулся: Дуче и его люди напряжённо ожидали, что я скажу. Перед моим мысленным взором возникло изуродованное тело прежнего капитана этого корабля, которое лежало в этой самой рубке, когда я впервые здесь появился. Если я сейчас попытаюсь предупредить своих, меня ждёт не менее страшная смерть.

Я смотрел на корабль с соотечественниками и ощущал почти физическую боль оттого, что мне предстоит сделать.

Недоумённый голос из динамика радиостанции продолжал запрашивать обстановку у нас на борту:

– «Сан-Франциско» почему вы молчите? Сообщите, что у вас там происходит.

Качество связи было очень плохим: в динамике постоянно что-то свистело, шипело, временами голос русского старпома пропадал совсем.

– Я капитан «Сан-Франциско» – наконец, пробормотал я. – У нас в трюмах горит хлопок – требуется ваша срочная помощь…

Как только старпом «Капитана Градова» понял, что с ним разговаривает соотечественник, он сразу перешёл с английского на русский язык. Но я не мог долго разговаривать с ним, так как видел, что Дуче сильно нервничает. Сицилиец и его люди обступили меня со всех сторон и буквально впились настороженными взглядами в моё лицо. И всё же в конце нашей короткой беседы я решился предупредить земляка об опасности:

– Осторожно, подстава! – как можно более бесцветным голосом произнёс я. Но как назло самые важные слова потонули в шуме помех.

Не прошло и минуты после окончания моих радиопереговоров с помощником капитана «Капитана Градова», как один из офицеров Дуче радостно доложил своему боссу:

– Они начали сближаться с нами.

– Чертовски хорошая работа, док! – похлопал меня по плечу Дуче и крикнул кому-то:

– Эй, ребята, не спешите! Пускай подойдут поближе. Абордажной команде внимание! Нагоните на них сразу побольше страху! Тогда меньше возникнет проблем. Вперёд, мальчики!

Я увидел своё отражение в экране какого-то прибора и мысленно сказал себе:

– Ну что, Егор, стал Иудой. Поздравляю с заработанными тридцатью серебренниками!

Я не видел, как пираты захватывали корабль и расправлялись с его экипажем. В это время я лежал у себя в санчасти, накрыв голову подушкой, лишь бы только не слышать автоматных очередей и предсмертных криков умирающих. Что я чувствовал, когда бандиты добивали последних раненых русских моряков? Я не буду говорить об этом. Скажу только, что был психологически раздавлен. Возможно, именно тогда началось моё перерождение в пирата.

После захвата камбоджийского сухогруза экипаж «Сан-Франциско» заметно сократился. Часть пиратов перешла на трофейный корабль и теперь должно быть держала курс в одну из секретных баз. Там русский сухогруз ожидала участь «Ганга-2» то есть переделка в корабль-призрак. Когда вечером трагического дня я поднялся на палубу, там уже ничто не напоминало о разыгравшейся несколько часов назад трагедии.

Между тем море сменило безмятежный нежно-голубой цвет на почти чёрный – приближался шторм. Порывистый ветер временами срывал белые шапки высоких волн и швырял брызгами на палубу. Я поспешил укрыться в каюте. Вскоре океан продемонстрировал свою чудовищную мощь. Ещё ночью «Сан-Франциско» оказался в зоне мощного тайфуна. Корабль швыряло так, что я едва удерживался на своей койке. Спать в такую качку было совершенно невозможно. Некоторое время я наблюдал в иллюминатор санчасти, как в отсвете корабельных огней появляются огромные, словно утёсы водяные горы и обрушиваются на сухогруз. От их мощных ударов жалобно стонали стальные переборки.