Да — слово на букву х — ему в грязные уши.

Сержанта на месте не было. Кто проверять будет? Ему-то я приготовил целый пакет. В нем была пачка Мальборо, бутылка Мартеля, банка американской тушенки и банка кофе. Иначе не пропустит. Я уже хотел тихонько пройти на зону, но сержант Никонов появился. Он очень спешил, поэтому запыхался.

— Давай, давай быстрее! Некогда. Где там мое.

— Пожалуйста.

— Это все?

— Там много.

— Разве это много? Я твою дамочку с таким!.. коробом пропустил. Неужели больше ничего не осталось?

— Осталось, — я поднял свой мешок.

— Так чего ты молчал? — он схватил мешок с моими пачками и банками и высыпал на свой знаменитый стол. Знаменитый он был тем, что в этом столе были круглые дырки. Сержант иногда предлагал поступить по-честному. Никонов предлагал заключенному встать на другой стороне и пускал по столу его вещи. Банки тушенки там, сигареты, масло, хлеб, который он резал на части, чтобы они могли пролететь в дырку. Три раз он пускал банки по столу, три раза испытуемый. Так решалось, кому чего достанется.

У меня он просто так забрал почти все. Оставил полпачки сигарет, немного масла и банку тушенки. Бородинский хлеб он подкинул на руке и сказал:

— На зоне есть хлеб. Зачем тебе? Я оставлю его себе. Хорошо?

— Хорошо. Вы чай-то хоть мне отдайте.

— Мне твой чай не нужен. Я бы не взял. Да ДПНК просил. У них там на вахте чай кончился. — Я мог бы возразить, что чая в мешке было три больших пачки. Всем хватит, но не сказал. А сказал:

— Может быть, сыграем в бильярд?

Никонов покосился на свой знаменитый стол. Он знал, что зеки называют его — слово на букву ё — биллиардом.

— Не-а. Молод ишшо. Первый раз на свиданке?

— Да.

— Вот я и говорю: молод ты, парень для моего биллиарда.

— Да ведь я без дачек просидел полтора года.

— Ну ты что, на свиданке не напился чаю?

— Напился.

— Ну вот и славно. Теперь проваливай. Или не знаешь, что на зону проносить ничего нельзя?

— Не знаю, — бросил я и уже двинулся к выходу, когда завыла сирена. Сержант схватил трубку, а мне махнул рукой, чтобы уходил.

Это сначала он так махнул. А потом махнул наоборот, чтобы я вернулся. Это был приказ о ликвидации. Сержант был заранее о нем предупрежден. Он позвал меня назад, а сам уже вынимал из кобуры пистолет. Вот гады. А я до конца не верил, что зону могут таким образом ликвидировать. Придумали способ ликвидации: расстрелять и все. Пидарасы.

Но тэтэ этого гада не выстрелил. Он прицелился в меня еще раз, щелкнул и опять удивился. Посмотрел в дуло, потрогал предохранитель, и опять спустил курок. Выстрела не было. Раздался звонок. Вахтенному на свиданке сообщили, чтобы получил патроны.

— Ты что убежал?! — рявкнул в трубку опер. — Патроны — слово на букву б — быстро получи.

И он убежал, даже не взглянув на меня.

На зоне строились отряды. На крыше я заметил пулемет. Его катили двое спецназовцев. Я вернулся в свою комнату. Почти сразу в нее зашел Андрей-Степан.

— Мать честная! — схватился он сразу за голову, как только вошел. — Ты в курсе уже?

— Что ты имеешь в виду?

— Вот что имею, то и в виду, — сказал шнырь и вынул свой длинный член. — Слово на х во мн. числе — будут резать сначала, а потом расстреливать. Оборзели, суки, как в гражданскую. Как в Гражданскую — слово на х — будут в руку давать, а потом убивать.

— А че ты так разволновался? Или ничего не знал об этом?

— Была информация. Еще вчера говорили, что сначала будут убивать, а потом оскоплять. Нет, пришел приказ резать у живых.

Бежать надо. Ты продукты-то свои все собрал?

— Все здесь, — я кивнул на мешок. — Ну какой способ ты знаешь? Рассказывай.

Мы бежали. Сначала даже была погоня. Потом отстали. Несколько автоматных очередей прошли рядом, но к счастью мимо.

— Куда? — спросил Андрей-Степан.

— Это я у вас хотел спросить, куда?

— Нет, нет, милейший, я вас вывел с зоны, а уж вы спасайте нас обоих.

— Машина! — крикнул я. — Бежим.

Она ехала довольно быстро. Мы промчались метров пятьдесят. Андрей-Степан стал в буквальном смысле загибаться. Его всего перекосоёбило.

— Чего ты?

— Задыхаюсь, — ответил шнырь свиданки.

— Сердце, что ли?

— У меня легкие прокурены совершенно. Не могу больше бежать.

— Мы уже рядом. Прыгай!