— Ума не приложу. Во попали.

— Давай пока сядем за стойку, — сказал он.

— Думаю, нам лучше сесть за столик девушкам и угостить их. А за стойкой платить надо сразу.

— Хорошо, пошли, — согласился шнырь. Он остановился у столика дам, и сказал: — А я думал, здесь нам некого будет угостить ночью. Только с приисков, — завершил он свою краткую речь.

— Садитесь, садитесь, — обрадовались девушки, — мы вас очень ждали, — сказала одна. А другая добавила:

— А то ведь здесь богатых не бывает. Одни Камазники.

— Им бы только потрахаться, — сказала первая.

— А денег не дают, — добавила первая. — Калыма, говорят нет.

— А зарплату им тут постоянно задерживают.

— Нищета хуева. А вы ребята приличные.

— Что вы будете? Вино или водку?

— Водку.

— И поесть бы чего-нибудь горячего. Извините, мы очень голодные.

— Одной спермой сыта не будешь, — многообещающе подбодрила нас другая.

И действительно, мы повеселели. Значит, секс будет.

— Закажи шампанского, Анд, — попросил я. — Хочу шампанского.

— Тебя всегда, друг тянет на шампанское после Камю?

— Тыщу лет не пила Камю, — сказала девушка и зажмурилась. — В этой вечной мерзлоте Камю не бывает.

— А вот и бывает, — сказал Анд. — Мы пили его еще вчера. Правда, брат? Подтверди.

— Правда.

— А я вам верю, — сказала девушка, которая сидела напротив меня. — Но это означает только одно.

— Что? — не понял я.

— Это означает, что вы с зоны, — сказала другая.

— Здесь больше нигде не бывает Камю. Его привозят только на свиданку.

— Что-то мне перестал нравиться этот разговор, — сказал я. — Когда нам, наконец, принесут жареного поросенка?

— Сейчас, сейчас! — крикнул бармен из-за стойки. — Только, простите, вы поросенка не заказывали.

— А что мы заказывали? — Я на самом деле так разволновался, что забыл содержание заказа.

— Мы эта… — начал Анд, но тоже хлопнул себя по лбу. — Я не помню.

— Вы ничего не заказывали, — сказала девушка, которая сидела рядом со мной. Ее звали Катя.

— Не стоит расстраиваться, — сказала вторая. Она назвалась Настей.

— Здесь сейчас кроме оленины в самогонке, креветок и осетрины больше нет ничего, — сказала Катя.

— Даже семги нет? — удивился я. — Я хочу лососину в соевом соусе.

— Почему? — серьезно спросил Анд.

— Потому что я японец, — сказал я и громко рассмеялся.

— Дорогой, ты уже спьянел с пива, — сказала Настя и обняла меня прямо через стол.

Я посмотрел ей в глаза и понял, что мне не нравится. Эти глаза где-то там, далеко в глубине, были очень насторожены и серьезны.

— Я самогонку не буду.

— Я тоже, — сказал Анд.

— Как Вас звать? — Катя улыбнулась шнырю.

— Читали когда-нибудь?

— Я? А что? Простите, я что-то Вас не пойму? Читала ли я вообще когда-нибудь? Конечно, читали. Если вы думаете, что мы здесь в тундре только самогонку пьем да ебемся, то, обещаю вам, что вы глубоко ошибаетесь.

После этих слов Анд стал еще веселее. Принесли оленину, креветки, осетрину и пиво.

— А Скот где? — спросила Катя. Тут принесли и самогону. Еще теплую. Ну, не знаю, как это можно пить.

— Почему вы пьете теплую? — спросил я.

— А мы тоже японцы, — сказала Настя.

— Японки, вы хотели сказать, — поправил я.

— А японцы вам не подойдут? — спросила Настя.

— Действительно, какая вам разница? — сказала Катя и налила Скотча в две рюмки. Себе и Насте. — Все равно вы там, на зоне трахаетесь с чем придется.

— С тем, что дадут, — сказал Анд.

— А вы не знали? — сделал я удивленное лицо. — Сейчас на зоне выдают сексуальные принадлежности.

— Вам выдают резиновые куклы?

— Какого пола?

— Все-таки, я думаю, у них там наибольшим спросом пользуются куклы мужского пола. А? — Они звонко и весело засмеялись. — Эх, Вы, мужики! Только себя любите!

— Я люблю женщин, — сказал Анд, — зря вы так.

— Не обижайтесь, пожалуйста, — сказала Катя. — Дело в том, что для нас даже лучше, что вы трахали там особей мужеского пола. Теперь-то вам захочется нас.

— Конечно, — подтвердил Анд. — Если только вы на самом деле женщины.

— Мы девушки! — сказала Настя. И они опять расхохотались.