— Вряд ли. Случайность.

Случайность или не случайность, но уходить надо срочно отсюда. Сейчас я соберу вещи, и мы пойдем ловить машину.

— Вряд ли в три часа ночи можно здесь поймать машину, — сказал одна из девушек.

— Скотч здесь есть?

— Самогонка, что ли?

— Не самогонка, а клейкий скотч. Понял?

— Нет.

— Фантастика!

Заклей им рты. А я пока спущусь вниз, возьму что-нибудь с собой.

Бармен принес мне тушеную оленью ногу. Но не отдал ее. Он сказал:

— Вы заплатите сейчас? Хозяин просил передать вам, чтобы вы заплатили перед отъездом.

Я печально вздохнул.

— Но я еще не уезжаю.

— Вы сказали, чтобы я приготовил вам чего-нибудь к отъезду, — сказал бармен.

— Я так сказал? Ну, хорошо, — я немного покашлял в кулак и опять пошел наверх. У этих девушек должны быть деньги. Скорее всего, они у них есть. Не могут же они без денег ловить преступников. Сейчас мы этих дамочек хорошенько обыщем.

Я быстро поднялся наверх и толкнул дверь в комнату. Катя и Настя сидели с заклеенными ртами. Анд курил за столом с маленькой чашечкой кофе в руке.

— Все нормально? — спросил я. И тут же добавил; — Быстрее уходим.

— Этих ментовских шлюх прикончить?

— Примотаем их скотчем к спинкам кроватей. Пусть лежат здесь, как мухи в паутине. Но сначала их надо обыскать. А то нам нечем рассчитаться.

— Давай, ты вяжи мою, а я твою.

Я приблизился к Кате и получил удар ногой в пах. Я согнулся, переждал боль и сказал:

— Надо было их замочить.

— Что, так больно? — иронично-ласково спросила Катя. И тут же добавила: — До свадьбы заживет.

Я ударил ее по лицу ладонью. Оплеуха получилась очень звонкой и прилипчивой. Катя откинулась на кровать. Я не выдержал, упал на нее и начал задирать ей юбку. Вдруг Катя обхватила меня обеими руками и крепко прижала к себе.

— Как она освободилась? — прохрипел я в подушку.

— Все кончено, малыш, — услышал я сзади голос Насти.

Я обернулся и краем глаза увидел, что Анд стоит с ней в обнимочку.

— Ты что же это делаешь, идиот?! Предатель. А я еще хотел позвать его на помощь. Ну сейчас вы все у меня получите! — я попытался просунуть правую руку к поясу и вытащить браунинг. Катя прижалась ко мне еще плотнее.

— Андестенд, свяжи нашего барашка, — сказала Настя. — Руки ему назад и скотчем прижми их поплотнее. Чтобы кровь остановились.

— Может, они у него отсохнут, — сказала Катя. — Тогда он перестанет бить девушек.

— Андестенд, значит, — сказал я.

— Я не предатель, — сказал Андестенд. — Просто меня завербовали. Я внештатный сотрудник.

— Тоже работаешь за деньги?

— Если бы я отказался сотрудничать, меня бы давно убрали. На этой блатной должности шныря свиданки раньше, до меня, долго не задерживались. Прости, но такова жизнь. Мне жаль, что ты этого не понял.

— Но ведь тебя все равно расстреляют на зоне, — сказал я. — Уже завтра, я думаю, начнется ликвидация.

— Она уже началась, — сказала Настя. — Только мы туда не поедем. Мы сдадим вас адвокатской фирме Леньки Пантелеева.

— Что это за фирма? — спросил я. — Первый раз слышу.

— Это очень известная фирма. Сотрудничает и с русским ГУ — главным управлением — и с Интерполом. Она даёт деньги для освобождения под залог. Потом нанимают частных приставов, если заложник скрывается.

— Я не заложник.

— Сбежавших зеков тоже ловим.

— Если нет работы получше.

Дамочки упаковали меня и потащили вниз. Если они работают за деньги, то эти деньги у них есть, подумал я. Но ошибся. Все было как раз наоборот. Если они работают за деньги, то денег у них нет. Если бы были, зачем браться за работу на холоде.

— Вы забыли заплатить, — услышали мы уже на самом выходе, перед дверью на первом этаже.

— Мы вам заплатим на обратном пути, — небрежно сказала Настя.

— Заплатите сейчас, — сказал бармен.

— Андестенд, разберись с общепитом, — сказала Катя, и протянула шнырю браунинг.

— Не советую. — Это сказал хозяин придорожного отеля Дмитрий Заведенский. В руках его появилось помповое ружьё. Оно напугало всех своим благородным черным матовым цветом.

Мы замерли. Ружье хрустнуло и послало патрон в ствол. Все вздрогнули, и Андестенд бросил браунинг на пол.

— Сколько с нас? — спросила Настя.

— Так… — Заведенский положил перед собой счет. — За ужин, ночь и лишнее беспокойство… это будет всего штука.