– Я никогда не забывал, кем ты был, - ответил Сорен, начиная медленно раскачиваться в кресле. Нора спала на его плече, ее лицо было в слезах, но спокойным.

– Я рад, что хоть один из нас помнит.
– Он погладил Нору по волосам, прежде чем сделать шаг назад.
– Я оставлю вас наедине.

Сорен покачал головой.

– Останься. Пожалуйста.

Кингсли улыбнулся ему сквозь темноту.

– «И Якова я возлюбил, - снова сказал на английском Кингсли, - а Исава возненавидел». Римлянам 9:13. Иногда я все же учился в школе.

– Недостаточно внимательно.

– Я был поглощен другим.

– Очевидно. Ты учил только неправильные стихи. Первая книга Царств (Или от Самуила) 18:1 «Когда кончил Давид разговор с Саулом, душа Ионафана прилепилась к душе его, и полюбил его Ионафан, как свою душу». Первая книга Царств 20:16-17 «Так заключил Ионафан завет с домом Давида и сказал: да взыщет Господь с врагов Давида!», «И снова Ионафан клялся Давиду своею любовью к нему, ибо любил его, как свою душу». Вторая книга Царств 1:26

Сражен Ионафан на высотах твоих. 

Скорблю о тебе, брат мой Ионафан; 

ты был очень дорог для меня; 

любовь твоя была для меня 

превыше любви женской.

Кингсли уставился на Сорена и понял, что не может сказать ни слова.

Сорен улыбнулся его внезапной молчаливости.

– Кингсли, не вступай в словесную перепалку, основанную на священном писании с Иезуитским священником, - пожурил Сорен.
– Ты потеряешь много времени.

– Я рад проиграть это состязание.

– Возвращайся в постель, - сказал Сорен.
– Подчинись мне на еще одну ночь.

Кингсли опустился на колени у ног Сорена и положил руку на бедро Норы, прямо под тем местом, куда ее ударили. Они оба были ранены за свои грехи, и оба нашли свое исцеление у его ног и в его руках.

– Каждую ночь.

Проснувшись следующим утром, Нора поняла: с ней все будет хорошо. Да, на это может потребоваться время, может быть, еще несколько полуночных приступов плача в объятиях Сорена, но она сделает это. Вернет свое мужество, свой дух. Сейчас она ощущала пустоту внутри, усталость и по-настоящему адский голод.

Нора приняла долгий душ и надела одежду, которую для нее постирала Грейс. Джинсы, белую футболку и сапоги. Наконец, она почти ощутила себя человеком.

Человечность на мгновение дрогнула, когда она прошла мимо комнаты Уесли. Она снова хотел поговорить с ним, убедиться, что с ним все хорошо. Когда она протянула руку к двери его комнаты, услышала похотливый смех, признак удовольствия, сопровождаемый безошибочным звуком кончающей девушки. Ей было больно это слышать, но она заставила себя дослушать. Она восприняла это как наказание. Уесли было... еще больнее из-за нее, она навредила ему. Сейчас он нашел исцеление с кем-то еще. Для него это хорошо. Он это заслужил.

Нора поцеловала кончики пальцев и прикоснулась к двери. Она ушла и позволила Уесу и Лайле насладиться комфортом друг друга.

Грейс взяла на себя обязанность приготовить большой завтрак на всех. Они собрались в столовой, она и Сорен, Кингсли и Грейс. Нора изучала Грейс на любые признаки неловкости или сожаления из-за подчинения Сорену прошлой ночью. Но вместо этого Грейс светилась. Она выглядела отдохнувшей и счастливой, и они с Сореном вели себя как старые друзья и ничего более. Нора до сих пор не могла поверить, что Грейс прошла через это, однако не многие женщины после знакомства с Сореном могли устоять перед соблазном остаться на несколько часов наедине с ним, даже если это и подразумевало подчинение боли. И хотя Грейс оказывала одолжение ей и Сорену, отдавая себя в жертву для выхода его садизма, Нора убедилась, что сама извлечет кое-какую выгоду из этой сделки.

– Ты получаешь моего священника на ночь, я получаю еще одну ночь с Заком, - прошлой ночью сказала Нора.

И Грейс, которая никогда не переставала удивлять ее, лишь усмехнулась и ответила:

– Ночь? За одну ночь с твоим священником, ты можешь взять Зака на всю неделю.

– Договорились, - ответила Нора, и они закрепили сделку, ударившись кулаками.

Они все собрались вокруг стола, который обещал наполнить их желудки английским завтраком. Но идиллия момента пошатнулась, когда Сорен задал вопрос, из-за которого все затихли.

– Где Лайла?
– спросил он. Никто не ответил.

Нора потянулась за тостом, и Сорен перехватил ее руку. Он взял ее, поцеловал и молча посмотрел на Сатерлин.

– Элеонор, где моя племянница?

– Все еще с постели.

– Ее самолет вылетает через несколько часов. Пойду и разбужу ее.

– Нет, я сама это сделаю, - ответила Нора, вставая.

– И где Уесли?

– Вероятно, тоже спит.

– Элеонор, отвечай.

– Я не на все сто процентов уверена, что знаю, где Лайла и Уесли.