Шрифт:
– Ты умрешь, - сказала Нора, и была серьезна.
– Если ты убьешь меня или убьешь его, ты умрешь. И ты знаешь это. Кингсли будет тебя выслеживать по всему миру, если ты посягнешь на то, что принадлежит ему.
– Может, именно этого я и хочу. Может, я больше не хочу жить.
– Потому что ты не красавица, какой была в двадцать один? И это все, что у тебя есть? Больше ничего, кроме твоей красоты? Ты утратила красоту, и что осталось?
Мари-Лаура отпустила Нору и встала.
– Только ненависть.
Глава 29
Ладья
Грейс проснулась на рассвете и почувствовала, что что-то не так. Лайла спала рядом с ней в постели. Обычно Грейс просыпалась постепенно, выпивая чашку кофе или черного чая, прежде чем полностью ощутить наступившее утро. Но сейчас она вибрировала как оголенный провод, встревоженная и напуганная, хотя и не знала почему.
Она оставила Лайлу спящей. Шаги... она слышала шаги в коридоре, доносящиеся сквозь полуоткрытую дверь. Вот что ее разбудило. Она вышла в коридор и последовала на звук шагов, ее сердце сжалось от паники, которую она не могла объяснить даже самой себе.
На верху лестницы она остановилась. Сорен стоял у парадной двери в своей черной сутане и белом воротничке. Увидев его в белом воротничке... Она знала... она точно знала, почему проснулась и точно знала, что происходит.
– Нет.
– Грейс опустилась по ступенькам, ее сердце едва ли не выскакивало из груди.
– Нет... нет, не уходите. Нет.
Он развернулся и подошел к ней, стоящей на последней ступеньке.
– Все хорошо. Все в порядке, Грейс.
Она покачала головой.
– Нет, не в порядке. Вы не можете идти. Не...
– Она обняла его и крепко прижала к себе, так крепко, что ей было больно.
– Я тронут.
– Он усмехнулся.
– Нет. – Это все, что она смогла произнести. Пусть он смеется над ней. Она будет обнимать его и держать здесь, даже если это ее убьет.
– Я должен идти, - прошептал он, намного нежнее обнимая в ответ, прежде чем отстраниться и посмотреть ей в глаза.
– Это единственное, что я могу сделать.
– Но Кингсли... он был...
– Кингсли отправился в дом Элизабет и не нашел способа освободить Нору, не убив его сестру. Я не могу просить его сделать это, даже ради себя или Элеонор. Я люблю его так же сильно, как и ее. Сейчас я должен помочь им обоим.
– Должен быть другой способ. Я не могу...
– она обхватила руками его лицо. Никогда в своей жизни она не испытывала столько страха, столько горя. Иррационального, беспричинного... она едва знала этого мужчину и, тем не менее, ощущала, что потеряв его, потеряет что-то бесценное. Она бы не стала просить так истово за свою собственную жизнь.
– Пожалуйста...
– Я должен идти. Я должен вернуть свою Малышку. Не важно какой ценой.
– Цена слишком высока. Она убила ту несчастную девушку, ту беглянку. Она... вы знаете, что она сделает.
– Это не имеет значения. Если она хочет меня, тогда она получит меня. Она получит свое возмездие. Если есть хоть какой-либо шанс, что Элеанор может выбраться из этого живой, я воспользуюсь им.
– Должен быть способ, план. Что-нибудь.
– Грейс...
– Сорен смахнул слезу с ее щеки.
– Таков и был план. Я обещал Кингсли день на попытку. Я знал, что он не сможет пройти через это. Он всю свою жизнь страдал из-за вымышленного убийства его сестры. Я не могу позволить ему снова пройти через это. Последний раз все, что он сделал - это поцеловал меня, и тридцать лет винил себя за ее смерть. Как сильно он будет страдать, если в этот раз на самом деле нажмет на курок?
– Вы не можете спасти всех. Вы можете спасти себя.
– Так я и спасаю себя.
Грейс покачала головой, отчаянно подбирая аргументы, ответы, все, что можно сказать или сделать, чтобы убедить его не уходить на эту самоубийственную миссию.
– Но Нора... она не захочет жить без вас.
– Она уже живет. Она ушла от меня три года назад и жила ради себя. И сделает это снова. Я никогда не встречал кого-то сильнее, чем она.
– И она вернулась. Она любит вас. Она рассказывала мне, как сильно вас любит.
– Она и Уесли любит. Они могут быть вместе. Он может дать ей все. Она не будет ни в чем нуждаться.
– Она будет нуждаться в вас.
Грейс не выдержала на последнем слове, и слезы хлынули по щекам, словно вино из пробитой бочки. Сорен снова обнял ее, прижимая ближе.
– Послушай, - сказал он ей на ухо.
– Мне нужно, чтобы ты была сильной ради нее. Я не знаю, что они могли сделать с ней, пока она была там. Заставь ее рассказать тебе, заставь ее позаботиться о себе. Она ненавидит врачей. Отведи даже против ее воли. Пообещай, что сделаешь это ради нее, ради меня.