Шрифт:
Беспокойно шумел камыш. Он беспомощно огляделся. Все было, как вчера. Вот здесь он лежал. Здесь стояла "Челита". Метрах в пяти Вадим увидел полузанесенную песком мертвую змею. Она лежала, как обрывок давным-давно брошенного кем-то старого каната. Вспомнил: "Мы с ней подружились". Кто придумал, будто за каждую убитую змею отпускается сколько-то там грехов? "Она бы и тебя те тронула, если бы ты не напал. Зачем ты ее убил?"
Вдруг ему показалось, что мертвая гюрза шевельнулась. Он подошел ближе. На бессильном, тускло-свинцовом теле багровели два крупных тюльпана. Их тяжелые правильные головки с глянцевитыми лепестками трепетали, кланялись под порывами ветра, их присыпало пескам, но они тут же упруго выпрямлялись и отряхивались. Невдалеке Вадим заметал еще один. Он зацепился за кустик ковыля и его почти занесло. Потом нашел еще два. Он поднял их и сел на песок. Значит, это все-таки было. Было. Что-что, а цветы он в бреду рвать не мог.
Вадим, зажав тюльпаны в руке и осматривая каждой кустик, прошел по ветру метров пятьдесят, но больше ничего не нашел. Вернулся и взял те два, что лежали на убитой змее. Подумал, и положил их обратно. Уже залезая в кабину, рядом с колесом увидел еще один.
Он сидел в станции и доедал паштет, когда услышал шум подъезжающего автобуса, и в станцию вскарабкался Лешка.
– Здорово, студент! Так как тут, живой? Чего не встречаешь?
– Живой, - Вадим хрустнул огурцом, - местами.
– Где это ты рубашку порвал?
– Лешка увидел его плечо и присвистнул, - ох, и ни фига себе! Ты что, Вад, с басмачами дрался?
Рассказать? Лешка, вообще-то, любитель фантастики, но одно дело читать, а другое... Хмыкнет насчет богатой фантазии и все. Может, посоветует рассказ написать. Никто не поверит. Он бы сам не поверил.
– Смеяться будешь, Лешь. В темноте вышел проверить, на месте ли Млечный Путь, зацепился со сна о собственную ногу, и грохнулся с лесенки.
– Сверху бы и проверял. Работать сможешь?
– Отчего ж не смогу? Это только снаружи так страшно, внутри порядок.
В станцию забрались девчонки. Лидка увидела лежащие на столике цветы:
– Ой, Вадимчик, какая прелесть! Где ты их взял? Можно один?
– Конечно, Лидок. К обеду дойдем до артезиана, сама нарвешь хоть букет.
Она взяла тюльпан, воткнула в прическу, и чмокнула его в небритую щеку. Оставшиеся три Вадим протянул Каринке:
– Держи. Это тебе.
Как она похожа на Тею. Глаза. Даже не цвет, а какое-то особое выражение. И ведь она красива. Странно, как он не замечал этого раньше. Чувствовал, но не понимал. Не понимал, потому что привык к тому стереотипу, который примелькался на экранах кино, открытках в любом газетном киоске, а здесь новое, какое-то высшее, что ли, измерение. Красива той особой, не броской красотой, что не исчезает по вечерам, когда смывается губная помада и прочая штукатурка, но горит ровно и долго, не слабея и не старея с годами, а просто становится богаче, постоянно переходя в иное, неведомое качество, которое нужно познавать снова и снова.
Карина взяла цветы и поднесла их к лицу.
– Тюльпаны не пахнут, Кариночка.
– Пахнут. Это просто ты не чувствуешь. Спасибо, Вадим. Что у тебя с рукой?
– Ерунда. Бандитская пуля. Не обращай значения.
– Давай я тебя полечу.
– Как полечишь?!.
– Краешком зацепив сознание, пронеслась дикая, невероятная ассоциация.
– Ну, обработаю перекисью и перевяжу. Что с тобой?
– Ничего... Хорошо, Карин. Перекисью можно, а вот перевязывать, это лишнее. На солнышке быстрей заживет.
Он доскреб ложкой паштет, встал и выбросил в раскрытую дверь пустую банку. Включил станцию, прогрел аппаратуру и проверил подключение каналов.
– В норме, Вад?
– Восьмая качается. Карина, это твоя. Сходи, посмотри.
Каринка вышла. Лесенка тут же скрипнула снова, и в станцию вскарабкался взрывник Резо.
– Загорать будем, ребятки. Перекур на часок. Привет, Вадик, как спалось?
– Гамарджоба, Резо. Что там еще стряслось?
– Ничего не стряслось, дорогой, а только заряд не идет. Перебур будет. Где это ты руку так ободрал?
– Да что вам до моей руки? Собери уже сразу всех, что б каждому не повторять. Моя рука, что хочу, то и делаю. Анекдот про селедку помнишь?
Резо коротко хохотнул. Лешка протянул руку и включил транзистор. Вытащил похожую на камышинку антенну.
"... потребительских товаров в Брно внешнеторговые организации Советского Союза и Чехословакии. В соответствии с ним, в СССР будет поставлена мебель..."
Лидка и Резо оживленно болтали. Резо показал что-то на пальцах. Лидка хихикнула: