– Да они все дуры и меня раздражают, - пренебрежительно махнула рукой она.
– Рядом с ними я деградирую. И потом бабский коллектив это кошмар. Они прожужжат мне все уши нытьем о своей внешности. Сейчас я не в состоянии это слушать.

Артур улыбнулся, еле сдерживая смех.

– Ну, не хочешь со мной лететь, как хочешь, я упрашивать тебя не стану, - сказала Виктория.
– Полечу одна в Дубай. Там, по крайней мере, сейчас тепло.

Она посмотрела сквозь круглые окна во всю стену с шикарными золотисто-красными портьерами на улицу, где падал крупный пушистый снег.

– Кстати, о дурах-подругах, - спохватилась Виктория, весело подмигивая Артуру.
– Кристина меня уже утомила расспросами о тебе. Ты что же, не замечаешь, как она строит тебе глазки?

– Это та, что дизайнер, блондинка?
– уточнил Артур, хмуря лоб.

Виктория кивнула.

– Она не в моем вкусе, - прямо ответил он.
– К тому же, со своими деланными губами она похожа на утку - так смешно их выпячивает. И вообще, по-моему, она слишком увлекается пластической хирургией и уже похожа на ожившую куклу Барби. Все это чересчур. Я все же за естественность во внешности.

– Да она не просто увлекается - она на ней помешана. Хлебом не корми, дай что-нибудь убрать или накачать. И все же очень жаль, она расстроится, - с нескрываемой иронией проговорила она.
– Говорит, что очень трудно сейчас найти умного, читающего, интеллигентного и образованного мужчину. Но вот нашла, а он нос воротит и вся ее переделанная пластикой красота не помогает. Ох, печалька.

– А сама она разве умная, образованная и читающая?
– улыбаясь, сказал Артур.
– На днях она выдала мне, что, к сожалению, не читала Рембрандта. Интересно, какое из несуществующих произведений она все-таки имела в виду. Твоя подруга явно изо всех сил поддерживает свой статус блондинки.

Виктория залилась хохотом.

– Да это же, кажется, вообще художник.

– Ну, слава Богу!
– саркастически заметил он.
– И откуда у нас такие глубокие познания?

– Да так, был у меня как-то поклонник, помешанный на искусстве. Все по выставкам разным таскал. Только и говорил, что о картинах. В итоге он мне быстро надоел. А ты, противный, не смей насмехаться над бедной вдовой. Тебе должно быть стыдно.

– Ничуть. Как можно не интересоваться тем, что существует прекрасного на нашей планете? Не понимаю. Сам я люблю искусство и литературу, и меня поражает такое невежество.

Виктория задумалась, погрустнела. Но не об искусстве, литературе и своем невежестве она думала. Она вдруг вспомнила погибшего мужа.

– Твой брат тоже любил искусство. Как-то раз он подарил мне картину...

Артур посмотрел на нее с сочувствием и нежностью.

Виктория сразу опомнилась и не пожелала раскисать дальше.Да и потом, - быстро заговорила она, чтобы скрыть накатившую грусть, - в нашу защиту скажу, что нам - девушкам с возможностями, светским львицам, вовсе не подобает быть чересчур умными и начитанными. Максимум, что мы можем прочитать, так это глянцевые журналы, да еще модную сейчас философию Пауло Коэльо, ну это уже на любителя, скорее для понтов, чтобы в тусовке сочли образованным и читающим. Современные красивые девушки занимаются более важными делами, чем чтение. Это занятие страх как устарело. Что толку от книг? Миром правит действие. Да и зачем нам быть начитанными? Совершенно ни к чему! Ум, образованность, начитанность - это для уродин, которым больше нечего предложить.

Артур раздраженно вздохнул.

– Совершенно не согласен. Гармоничная личность должна быть гармонична во всем. Для девушки мало внешней красоты, если внутри она пустая. Интересоваться нужно всем. Как же развитие? Довольно странно хотеть себе умного, читающего, интеллигентного и образованного мужчину, когда сама далека от подобных достоинств. О чем такой будет с ней говорить? Это как минимум смешно. Нужно ведь и самой соответствовать уровню.

– Кто же тогда в твоем вкусе, можно узнать?
– иронично спросила Виктория.
– Хотя бы подскажу бедняге к чему стремиться.

– Иностранки. Пусть многие из них и помешаны на карьере, все же это приятнее, чем поголовное помешательство наших девушек на моде и внешности. Очень интересно, что в Милане или Париже - одних из главных столиц мировой моды, куда вы так любите летать за обновками, все люди одеты на самом деле очень посредственно и просто. Вот где молодцы - подсадили нас на итальянскую и французскую моду от Кутюр и своих дорогущих дизайнеров, а сами на одежду почти внимания не обращают и денег таких бешеных не выбрасывают. А что до наших девушек, то у них слишком много понтов, кричащего пафоса и бессмысленных стереотипов. Они настолько боятся остаться одинокими от какой-то своей нереализованности, что бросаются на всех подряд, без разбору. Я здесь совсем ничтожное время, а уже устал от постоянной на меня охоты. Твои подруги караулят меня с удочками, точно карася какого. Надоело. Меня это раздражает.

Виктория рассмеялась.

– Скорее, лосося, - шутливо поправила она.
– Простого карася они бы так не стерегли. И нет, я не замечала, как одеваются в Милане или Париже местные. Я не смотрю на людей, пусть другие смотрят на меня. Да и вообще считаю, что ты не прав. Просто у наших девушек есть вкус, в отличие от иностранок. Наши девушки яркие и красивые и нет ничего плохого в том, что они это желают подчеркнуть.

– Теперь уже я не соглашусь с тобой, - возразил Артур, улыбаясь.
– Неужели можно назвать хорошим вкусом все эти бесчисленные блестки на одежде, слишком короткие наряды, туфли на высоченных шпильках, которые я называю не иначе, как копытами, или эти ужасные сапоги-ботфорты, от которых шарахаются приезжие иностранцы, потому что такие сапоги у них надевают только проститутки, а у нас ходят по городу обычные девушки. А метросексуалы? От них же в дрожь бросает - все они похожи на женщин, так же ухаживают за собой. У нас все предпочитают тратить деньги на покупку одежды, лишь бы выделиться и показать свой статус. Но на самом деле часто оказывается - чем кричаще и пафоснее одет человек, тем он беднее. В Европе же бизнесмены, зарабатывающие миллионы, могут ходить в одежде из секонд-хенда и ничуть не париться по этому поводу. Все дело в менталитете. У них нет такого культа одежды, как у нас. У нас же девушки отдадут последние деньги за одежду и эти наращивания, лишь бы никто не заподозрил их в бедности. В Европе люди предпочитают одежде путешествия и впечатления. И я согласен в этом с ними. У нас же наряду с одеждой люди отдадут последнюю копейку или даже влезут в кредит, чтобы сыграть непонятно для кого свадьбу на сто человек, до которых им даже дела нет или чтобы купить себе как у всех айфон, забывая, что дорогая игрушка, которая им не по карману, не поправит никогда их финансового положения, не прибавит престижа. Странные здесь у нас люди. И неважно богатые они или бедные. Это я говорю как видевший оба мира.