Но Виктории в этот момент было все равно. Она встала, налила себе еще бокал вина и залпом выпила. Натощак вино быстро ее опьянило. Голова закружилась. Она снова села на диван рядом с Артуром.

– Нет, я знаю за что мне все это..., - медленно проговорила она.
– Не буду на этот раз лицемерить и искать виновных там, где виновата лишь я одна. Это мне наказание за мое поведение... никогда я не говорила людям, которых любила этих простых слов, слов любви. Не родителям, не мужу. Думала, они сами знают. А теперь поздно говорить. Все поздно. И раскаиваться поздно и думать об этом. Ничего не изменить. Слова любви нужно говорить людям при жизни. Теперь им все равно. Он ведь так и не узнал, как я его любила на самом деле. Ну, не умею я показывать свои чувства, боюсь, что их используют против меня. Боюсь показаться слабой, сентиментальной что ли. А зря... он умер и до последнего, наверное, думал, что я вышла за него замуж только ради денег. Нельзя прожить всю жизнь под эгоистичной маской стервы, вот мне и наказание.

– Уверен, все они знали, что ты их любишь. И он тоже знал, не мучь себя понапрасну. Лучше поплачь хорошенько. Станет легче.

Виктория вдруг почувствовала, что страшно устала. Она слишком много разболтала незнакомому человеку, которому все ее пьяные откровения были совершенно ни к чему.

– Извини, но теперь я хочу остаться одна. Попробую уснуть.

И Виктория направилась к выходу из гостиной. Уже возле арки она спохватилась и повернулась к гостю:

– Располагайся в любой из комнат, какая больше понравится. Там есть все необходимое.

Артур кивнул, а Виктория поднялась по широкой лестнице на второй этаж в спальню.

Но уснуть она, как ни старалась, все же не смогла почти до самого утра. Мысли не давали. На минуту ей удавалось забиться, но сон оборачивался кошмаром и она в ужасе просыпалась. Мысли, воспоминания, переживания, сожаления снова возвращались и тогда уже рыдания не давали ей уснуть. И так до утра. Под утро вконец обессиленная, она забылась тревожным сном.

На похоронах, без которых естественно нельзя было обойтись, Виктория держала себя спокойно, без позорных, по ее мнению, истерик и слез. Она не рыдала, не причитала, не падала в обмороки. Всю боль утраты она пережила наедине и на людях вела себя тихо и достойно. Впоследствии в газетах написали, что она не очень-то, видимо, и переживала по поводу гибели супруга. Виктория страшно разозлилась. Неужели если бы она в слезах падала вслед за пустым гробом - это могло доказать истинную скорбь, любовь и привязанность? Цирковые представления были не по ее части.

Артур во всем ее поддерживал. Если бы не его помощь, Виктории бы пришлось еще тяжелее. Как всегда ближайшие подруги и друзья не удосужились поддержать ее в минуту горя. Веселясь с нею на вечеринках, они не желали разделять с ней печаль. Все они ограничились парой слов соболезнования и недолгим присутствием на похоронах. Не более. О помощи никто из них даже не заикнулся. Дмитрий предусмотрительно держался на расстоянии, что было разумно с его стороны и очень даже кстати. Виктория не могла доказать его причастность к автокатастрофе, но не могла и выносить его назойливого присутствия.

Не прошло и месяца со дня похорон, как Виктория, что бы заглушить страшную пустоту внутри и ноющее сердце, устроила вечеринку. У каждого ведь свой способ бороться с горем. Она улыбалась и казалась веселой, в то время как душа ее страдала и разрывалась на части. Все кто только мог, безжалостно, как это может делать общество, осудили ее за это. Но только одна она знала, что лишь этот шаг, хоть как-то всегда возвращающий ее к жизни, удерживал ее от того, что бы не наглотаться таблеток.

– Что теперь намерен делать?
– спросила Виктория у Артура, который развалился в кресле, обтянутом красной кожей.
– Вернешься за границу?

Они сидели вдвоем в гостиной возле большого электрического камина. Артур читал какую-то книгу, а Виктория безнадежно скучала.

Он поднял глаза от книги и внимательно на нее посмотрел.

– Нет, не вернусь пока. Нужно привести в порядок бизнес брата, разобраться со многими делами. Ты сама со всем этим не справишься.

Виктория безразлично пожала плечами.

– К тому же, как я оставлю тебя одну в таком состоянии?
– добавил он, невесело усмехнувшись.

– И в каком же состоянии? Я в полном порядке, честно, - соврала Виктория.
– При всем моем уважении к тебе - нянька мне не нужна.

– Я и не собирался быть тебе нянькой. Но в том, что бы постоянно пить, нет ничего хорошего, - он кивнул в сторону пустых бутылок из-под мартини, небрежно разбросанных на прозрачном журнальном столике.
– Женский алкоголизм неизлечим.

– По-твоему, я алкоголичка?
– равнодушно спросила Виктория.
– Так знай - я еще и наркоманка.

– Это не смешно, - серьезно заметил Артур.
– С такими делами шутки плохи.

Затем немного мягче добавил:

– Тебе нужно развеяться, уехать куда-нибудь. Путешествия всегда самое лучшее лекарство.

– И куда же?
– безразличным тоном спросила Виктория.

– Не знаю. Куда ты хочешь?

– Никуда не хочу. А ты полетишь со мной? Не выношу одиночества.

– Почему я? У тебя уйма подруг. Езжай с ними.