Фиамму все еще потряхивает даже когда будущая Императрица, выговаривающая своей спутнице за жестокость, выходит из гостиной, удостоив ее саму только сочувственного взгляда.

По спине бегут мурашки, а пальцы хочется поднести к теплу камина – они холодны, будто она гуляла на морозе. Так долго, чтобы не чувствовать.

Женщина оседает на пол, сидит так несколько минут, согревая пальцы частым дыханием. Потом встает. Оправляет складки юбок и выходит вслед за будущей Императрицей.

Геральт приходит под утро, Цири не может сказать, когда именно, но просыпается от плеска воды в ванной. И сдавленного шипения.

Сонно смотрит в потолок, потирая глаза, потом садится на постели – закутываясь в мягкий халат.

Вчерашний день выпил из нее слишком много сил. А из Геральта еще больше, судя по времени.

Он лежит в ванне, исходящей паром, так сильно, что становится понятно – подогревал сам, с помощью игни. Голову откинул на бортик, и Цири замечает, сразу.

Потому что привыкла.

Вены на его висках вздулись и почернели. Ноздри раздуваются, силясь добрать в организм больше-больше воздуха. Эликсиры, и судя по цвету вен – ласточка и кошка.

Но раз он здесь, а не гоняется за кем-нибудь по всему дворцовому саду или же Городу, то значит срочных вестей нет.

И можно… подождать.

– Малолетние революционеры-идеалисты. И смешно и жутко. – Глухо ворчит Геральт, опускаясь ниже, когда Цири кладет ладони ему на стык плеча и шеи, разминая.

– Мы знали, что этого не избежать. – Шепчет она, опускаясь на колени, к его уху. – Отец говорил, что в стране и так много недовольных… Что произошло, пока я изображала из себя памятник Правителям?

– Они пытались выпустить василиска, которого маги Эмгыра пленили перед отправкой в Туссент на турнир. Привыкли к вседозволенности, безумцы. Малолетние глупцы.

– Василиск до нас не добрался. – Говорит она.

– Конечно, сначала он сожрал горе-революционеров, потом попытался приняться за нас. И своротил замок на клетке с шарлеем. – Геральт повел плечами, подаваясь корпусом вперед. – Терпеть не могу турниры, теперь еще больше. – Пришлось драться. Я бы долго провозился, если бы не твоя подружка.

И правда Цири помнит, как плащ полегчал, что означало, что Мария куда-то делась, а ее руки в приветственном поцелуе коснулся Регис – на этот вечер, изображавший из себя Темерского аристократа. Как вассальные земли – они имели в Городе Башен весьма обширное посольство.

Смена охраны так сказать.

– Мария?

– Да. И видимо она была на что-то сильно зла. Пока я добивал василиска, она буквально оторвала с шарлея всю его броню и вцепилась зубами в главную артерию на его спине. – Геральт вздохнул. – Ну, хоть один из нас нормально поужинал.

– Весьма жирный плюс. – Цири прыснула, поднимаясь. Села на край ванной.

– Император оповещен. Взбешен и разносит свою тайную стражу. Кажется, сегодня кого-то повесят. И я даже не буду убиваться по этому поводу. Сил нет.

– И смысла. Ваше дело вообще защищать только меня, остальным должен заниматься Воорхис. Заговоры и прочая муть – его работа.

– К которой он вечно хочет припахать всех прочих. – Усмехается Геральт, резким движением перехватывая ее за талию, и опрокидывает на себя, к себе, в воду.

Цири визжит, брыкается. Ерзает, выпутываясь из ставшего тяжелым халата. Тот с плеском падает на пол, вымокший и ненужный.

Она застывает, как олененок в свете охотничьих факелов. Тонкая ночная рубашка прилипла к телу, хоть какой-то защитой, но сейчас Цири чувствует себя более обнаженной, чем если бы просто разделась.

Краска разливается по щекам и шее алыми пятнами.

Геральт смеется. Не обидно, а как-то очень легко. Поддерживая ее руками за спину и чуть поглаживая.

Цири фыркнула, сдувая прилипшую ко лбу мокрую прядь, и потянулась вперед. Огладила пальцами его скулы, раздвигая колени, чтобы усесться удобнее. Почувствовала, как пальцы на ее спине сжали ткань в кулаке.

И да! Вот сейчас – она победила.

Цири целует его, дразнит, губами по губам, а когда Геральт вжимает ее в себя ближе – отпускает прыжок.

Синяя вспышка переносит их в спальню.

Они оба немного дезориентированы, Геральт ошарашено моргает, а она сама тяжело дышит и может только взвизгнуть, когда пришедший в себя секундой раньше Геральт подминает ее под себя, опускаясь всем весом.

Эта тяжесть, живого, горячего после воды, родного тела настолько приятна, что Цири не хочет ни о чем думать, только прогибается со стоном, пытаясь сползти чуть ниже, чтобы было удобнее…