Вот… сейчас.

– Нет. – Улыбка у него совсем кошачья. Слишком хитрая и довольная. И желтые глаза блестят в полумраке утра. – Чуть позже. Ты доигралась.

– Чттт… - Цири тянет его к себе, но добивается только того, что он кусает ее за бок и перехватывает руки.

Теплые, чуть обветренные губы касаются внутренней стороны бедра, и последней четкой мыслью становится только одна.

Она отомстит. Обязательно отомстит.

Да.

========== 12. ==========

Госпожа Эва вот уже год не преподает и вообще не посещает столицу, но призыв Императора – то, что нельзя игнорировать.

Никогда, и ни по какому поводу.

Она никогда не сомневается в себе. Она – лучшая. Всегда – в своей стихии, работе и жизни.

В свои почти двадцать пять с небольшим хвостиком она выучила немало бездельниц танцам. Даже самые неуклюжие и деревянные в движениях юные и не очень барышни, под ее руководством могли станцевать Имперский вальс без единой ошибки – а он на минуточку, был одним из самых сложных танцев, что она знала.

Не лаской так кнутом, она вбивала и вкладывала – движения, чувство ритма и знания.

Для госпожи Эвы существовало только искусство, и она к тому же была весьма знатного рода, чтобы ей не мешало чинопочитание и авторитеты родителей барышень.

В обучении она не терпела ни жалоб, ни угроз. Она сама и ученица, один на один.

Одно правило – соблюдавшееся неукоснительно. Вначале так точно.

Поэтому, когда Император настоятельно попросил его учить его дочь - она с удовольствием согласилась.

В конце концов, девочку было даже немного жалко, а послушав дворцовых сплетников, становилось еще жальче – выросла в глуши, воспитывалась мужчинами - подумать только!

Это была такая честь! И вызов!

Конечно, она согласилась.

В конце концов, единственной и вечной ее слабостью оставалось тщеславие.

Перед первым занятием – она представляла, стать наставницей, возможно подругой, Императрицы – многого стоило.

Любых затраченных ресурсов. В том числе и времени и сил и нервов.

Она никогда так не ошибалась.

Никогда!

Спустя неделю, греясь на камне в купальне, ее чувства граничили почти с отчаянием.

Картины, которые она себе рисовала, осыпались последними клочками серого праха.

Все было не так.

Вместо скромной, выросшей в глуши девицы, с опущенным в пол смущенным взглядом, сейчас госпожа Эва склонялась к тому, что в подобных измышлениях была и ее вина – недостаток информации – прямая спина, гордая посадка головы и плавные движения танцовщицы.

На первый взгляд.

На второй… движения бойца. Умелого, не разменивающегося ни на одно лишнее движение – она напоминала большую кошку – такую, которая жила у них в поместье, недолго, как подарок отцу от одного из офирских принцев.

Плавные перекаты.

И она была не одна.

Тот о ком судачили все, если у них был здоров язык. И писали, если не был.

Казалось, что о нем, она слышала за эти дни больше, чем о Принцессе. И мнения двора гуляли. Официально все были согласны в одном – Ведьмак необходимая и привычная защита для Ее Высочества. Неофициально – слухи разнились, и верить им было бы первейшей глупостью.

Но… в каком слухе нет доли правды?

Осталось понять – какова эта доля.

– И это, самое сложное. Мне позволили видеть…

– Сложнее, чем обучать Ее Высочество танцам?

Камень под животом теплый, ладони на ее мыльной спине прохладные. Чувство заставляющее растекаться, как плавящийся воск.

– Именно. Потому что я не знаю… я попала в ловушку.

– Ты хотела стать кем-то для нее. Тем, кого она будет слушать, но сама…

– Стала просто игрушкой. Откуда в девочке, что росла в глуши такие навыки?

– Тише, не брыкайся и приглуши необоснованное возмущение. Иначе завтра не сможешь ходить. Массаж должен быть правильным, я не хочу повредить тебе мышцы.

– И в чем же я глупа?

– Тщеславием. Расслабься, я сказала!

– Но!

– Тебе почти тридцать, дорогая, ты гордячка и человек искусства, и это тебя когда-нибудь погубит. Ты могла бы сразу придти ко мне, спросить. И я бы сказала, что воспитывали девочку Ведьмаки… молчи! И чародейки Ложи! Тебе о чем-то говорят имена Йенифер из Венгерберга и Трисс Меригольд! И это только то, что известно!

– Но! Ва… Ой!

– Сплетни, слухи, шепотки – это моя работа! И я всегда рада тебе помочь, но ты! Ты предпочла сбежать, и вернулась, вляпавшись так, что разгребать нам обеим теперь до Солнечного Дня!