Так говорил мужчина, сопровождавший его в Город Башен.

Он был весьма учтив и дружелюбен, охотно отвечал на вопросы, что давало некоторую надежду.

Со слов Эмиля Региса, как представился сопровождающий, он нужен был как ширма, как кукла на Троне. От него не требовалось ничего кроме этой роли.

Не самая плохая участь, по мнению самого Ольва.

Но все равно, жизнь в родном поместье была знакома, привычна и тиха.

И изменения отдавались дрожью неизвестности. Отчего Ольва продирал неуместный смех. Он прямо принцесса, которую выдают замуж против воли. Не смешно разве?

Смешно. Хотя бы потому что правда.

Оставалось только надеяться, что и Дворец не потребует от него иного.

Ведь разве не это требовалось? Сидеть тихо, не злить своим видом и поведением.

Ничего сложного.

Так знакомо.

По прибытии ему выделили просторные покои, открыли доступ в Сады и библиотеку. Настоятельно, правда, попросили не выходить за пределы дворца без охраны.

Но это, право, мелочи.

Через пару дней праздного времени, внезапно приятного, впервые за много лет, он уточнил у заглянувшему к завтраку Региса, где находятся конюшни.

Милый человек, вежливый и спокойный ему импонировал, Ольв даже предложил ему собственноручно приготовленный чай. Вид у Региса был весьма болезненный.

Впрочем, он был таким с самого их знакомства. Но желание напоить горячим и дать выспаться все равно пробуждал.

Регис за чай поблагодарил, развлек беседой и вызвался сопроводить. До конюшен.

Прислуга при их приближении исчезала так быстро, что Ольв едва замечал мелькающие подолы платьев. Придворные вежливо и предельно чопорно раскланивались с ними, не стараясь свести беседу. Чего Ольв подспудно ожидал и чего опасался.

Но нет, все спешили откланяться. Отчего? Удивление он высказал вслух и впервые увидел, как Регис смеется.

– Никто здесь не пожелает обратить на себя внимание Пса, юноша. Пока вы со мной вы в безопасности.

Пса. Конечно, они жили в глуши, но не настолько, чтобы не знать. Псы Императрицы – несколько приближенных и верных только ей человек. Личная охрана, исполнители и Тени. О них предпочитали говорить шепотом, или не говорить вовсе.

Регис только понятливо улыбнулся, наверное, оторопь все-таки отразилась на его лице.

Он просто… не мог представить этого немолодого мужчину воином и палачом. Приводящим в исполнение приговор Императрицы.

А еще отчего-то вспомнились слухи о том, кем на самом деле являются Псы. Слухи…

Если бы Ольв верил слухам, то скорее бы сбежал без гроша, чем приехал во Дворец. Но он здесь, а значит… что ж здравомыслие. Да.

И да… там, в конюшнях, он впервые встретил Императрицу. Уже успел наслушаться сплетен, конечно, от старательно шепчущейся прислуги в покоях. Два дня после приезда и без Региса рядом… мда.

Что-то он, конечно, запоминал, что-то отбрасывал как первостепенный бред, но выводы делал.

Весьма приятные, в общем-то, выводы.

И вот теперь он только выводил коня, намереваясь прокатиться по несложной тропе, как мимо пронеслись двое.

Беловолосые, стремительные, сосредоточенно пригнувшиеся к спинам коней.

Гонка, яростная, скорая и вспышка – яркая, прозрачно-белая. Белоснежная кобыла исчезла в ней и появилась у финишного флага, вместе со своей наездницей.

Мужчина пришпорил коня, нагоняя, что-то прокричал. Рассмеялся.

Ольв не стал смотреть дальше. Запрыгнул в седло, пустил коня рысью. По тропинке, извилистой и незнакомой.

Ему не было обидно, и тем более не было стыдно, от, чего-то подсмотренного. Это просто было не его. И никогда не будет. Да и не нужно вовсе…

Ольв бы с радостью провел свою жизнь за книгами в родном поместье, возможно, все-таки уехал бы в академию, потом написал бы несколько учебников.

Став старше, может быть устроился бы воспитателем, учителем этикета. Но семья решила иначе и он не мог… не мог им перечить.

Он него и так не было никакой пользы, а так… конечно от его будущего статуса им тоже будет мало плюсов, но право, им заплатили достаточно.

Может здесь?.. он будет полезен? В качестве ширмы? Ширму ведь не ставят просто так? За ней обычно что-нибудь скрывают.

У него не будет собственных детей, никогда, так почему-бы не воспитывать чужих?

Уж что-что, а это у него получалось.

Они сами к нему тянулись, считали достойным доверия. Может ему здесь позволят… хоть такую отдушину?