Причесавшись и накрасившись, Халявкина вновь превратилась в элегантную моложавую даму с аристократическими замашками. Никто бы и не сказал, что она с утра выжрала чуть ли не бутылку виски, щедро сдобренного никотином.

И всё бы ничего, но знающий человек сразу понимал, что уважающие себя светские львицы костюмы такого покроя в этом сезоне уже не носят. Да и туфельки из крокодиловой кожи явно остались у Халявкиной с лучших времён.

Окинув свою спутницу критическим взором, Цимбаларь сказал:

– Очень уж шикарно вы оделись. Для стрелковой тренировки желательно что-нибудь попроще. Спортивный костюм, например. Ведь некоторые упражнения рекомендуется проводить из положения «лёжа».

– Не переживайте. Если вдруг придётся лечь, я всё это с себя сниму, – без тени смущения заявила Халявкина, прижимавшая к груди вместительный ридикюль, в котором, по-видимому, и находился пистолет.

Уже хорошо знакомый Цимбаларю «Ситроен» стоял в двух кварталах от дома, прямо под знаком «остановка запрещена». Похоже, Халявкина в этой жизни действительно никого не боялась.

– Куда поедем? – спросил он, включив двигатель и присматриваясь к незнакомой панели приборов.

– Это уж, менеджер, тебе решать… Туда, где нам никто не помешает.

Для обучения стрельбе Цимбаларь выбрал отда– лённый заброшенный карьер, окрестности которого пользовались дурной славой и не посещались ни пастухами, ни грибниками.

Каждый год поблизости находили два-три женских трупа, как правило, обезглавленных. Среди местных жителей ходили слухи, что на Сретенье и в День Всех Святых сатанисты устраивают в карьере свои кровавые оргии. Особый отдел однажды занимался этим, но без какого-либо успеха.

Оставив машину в зарослях, они спустились вниз по пологому песчаному склону. Цимбаларь нёс на плече грудную мишень, купленную по пути в оружейном магазине. В ридикюле Халявкиной что-то подозрительно позвякивало – то ли запасные магазины, то ли непочатая бутылка вискаря.

Глухой лес, стеной стоящий вокруг, имел какую-то сюрреалистическую окраску – там жёлтый мазок, там красный, там зелёный, там опять жёлтый. Вот-вот должны были начаться дожди и холода, но пока душу радовали последние деньки позднего бабьего лета.

Цимбаларь установил мишень вплотную к отвесной стене карьера и отсчитал положенные двадцать пять шагов. Открыв ридикюль, Халявкина подала ему пистолет – подала в общем-то правильно, стволом вниз, рукояткой вперёд. Необученные так с оружием не обращаются.

Цимбаларь принялся объяснять, как снимать предохранитель, как досылать патрон, как правильно целиться и как, нажимая на спуск, задерживать дыхание, но Халявкина нетерпеливо прервала его:

– Терпеть не могу теорию! Лучше покажи всё на практике, и я сразу всё пойму.

Пожав плечами, Цимбаларь поставил пистолет на боевой взвод и повёл стволом в сторону мишени, привычно ловя на мушку «десятку».

– Э-э-э! – запротестовала Халявкина. – Мы сюда не фанеру дырявить приехали. Ты покажи, как стреляют по движущимся целям.

– Тогда следовало завернуть в зоомагазин и купить выводок кроликов! – Цимбаларь еле сдерживал раздражение. – Или стаю попугайчиков.

– Зачем божьих тварей губить! У меня есть кое-что другое. – Она вытащила из ридикюля обыкновенное чайное блюдечко (вот, оказывается, что там брякало).

– По тарелкам стреляют дробью из специальных спортивных ружей! – возразил Цимбаларь. – Пистолет для этой цели совершенно не годится.

– А ты попробуй. Даю сто баксов за каждое попадание. – Она отбежала на полсотню шагов в сторону. – На старт. Внимание… Марш!

Пришлось Цимбаларю развернуться и стрелять навскидку, полагаясь больше на моторные реакции, чем на точность прицела. Из пяти брошенных Халявкиной блюдечек он поразил три – и это ещё при том, что некоторые летели к нему не плашмя, а ребром.

Впрочем, для опытного стрелка это был не ахти какой результат. Сказывался, наверное, чересчур тугой спуск незнакомого оружия.

Как только запас блюдечек оказался израсходованным, Цимбаларь вновь повернулся к девственно-чистой мишени и положил пять пуль подряд в центральный круг, пробив там большую чёрную дыру. Затем со словами: «Следующая серия ваша» – он протянул дымящуюся «беретту» Халявкиной.

Та, почти не целясь, бабахнула в белый свет и едва не выронила пистолет.

– Нет-нет! – немедленно заявила она. – Мне чуть руку не вывернуло. Ты, менеджер, прав – стрельба не женское занятие.