Халявкина присела на дощатый ящик, валявшийся возле старого кострища, и пригорюнилась. На её глаза навернулись почти натуральные слёзы, впрочем так и не преодолевшие преграду ресниц, густо накрашенных махровой тушью.

Похоже, что в спектакле, где одна-единственная артистка играла для одного-единственного зрителя, приближался заключительный акт. Однако ставки в этом представлении были так высоки, что им, наверное, позавидовала бы вся труппа какого-нибудь провинциального театра.

Цимбаларь уже понимал, что Халявкина приехала сюда не для того, чтобы брать уроки стрельбы (которой, вполне возможно, владела в совершенстве), а дабы испытать его собственные боевые навыки. И, судя по всему, результаты проверки её вполне устраивали. Теперь надо было ожидать изощрённой психологической атаки, против которой в своё время не устояли ни поэт Уздечкин, ни граф Сент-Карбони, ни многие другие менее известные представители мужского пола.

– Александр! – с чувством произнесла Халявкина, опустив на сей раз своё любимое обращение «менеджер». – Боюсь, что я взялась не за своё дело. Ничего у меня не получится! Но за науку спасибо. – Театральным жестом она протянула ему три зелёные сотни.

– А что у вас должно было получиться? – поинтересовался Цимбаларь, преспокойно отправляя деньги в карман.

– У меня есть смертельный враг. – Голос Халявкиной трагически задрожал. – Мужчина в расцвете лет. Сильный и жестокий. Он обокрал меня, лишив почти всего. При этом я едва не погибла. Теперь он собирается похитить моего сына… Да-да, у меня есть маленький очаровательный сыночек! – заметив удивление, которое вовремя изобразил Цимбаларь, поспешно добавила она. – Этот подлый и бессердечный выродок охотится за ребёнком. А сколько горя он приносит окружающим! Однажды обманув меня, он теперь обманывает всех подряд. Подобная тварь не имеет права ходить по земле.

– Если он совершил столько неблаговидных поступков, почему вы не пожалуетесь на него в милицию или прокуратуру? – разыгрывая из себя простачка, спросил Цимбаларь.

– Какой ты, Александр, наивный! Во-первых, он сумел уничтожить все улики и мне нечего предъявить следствию. Во-вторых, у него сейчас столько денег, что с их помощью можно откупиться и от милиции, и от прокуратуры, и от суда. О, если бы ты знал, какое это гнусное чудовище!

– Что же вы тогда предлагаете?

– Убей его, Александр, сделай доброе дело! – взмолилась Халявкина.

Даже учитывая, что всё происходящее было лишь бессовестным лицедейством, нельзя было не отдать должное силе и убедительности её чувств. По крайней мере, у Цимбаларя заранее сложилось крайне негативное отношение к пока ещё неведомому обидчику.

Пропустив мимо ушей вполне конкретное подстрекательство, он только буркнул в ответ:

– С каких это пор убийство стало добрым делом?

– С тех самых, когда на земле было впервые наказано зло! Тебе ли не знать об этом! Ведь ты сам убивал врагов.

– Я исполнял свой воинский долг.

– А это долг порядочного человека! На том свете бог обязательно воздаст тебе за содеянное, а твою бренную жизнь постараюсь обеспечить я.

– И как это конкретно будет выглядеть? – В голосе Цимбаларя послышались нотки заинтересованности.

– Если ты в точности выполнишь все мои указания – получишь двадцать тысяч. – Узрев гримасу разочарования, появившуюся на лице Цимбаларя, она извиняющимся тоном пояснила: – Я дала бы и больше, но поверь, таких денег у меня сейчас нет.

– Даже и не знаю, что вам ответить… А подумать можно?

– Нельзя! – Продолжая правой рукой сжимать пистолет, Халявкина левой вцепилась в Цимбаларя. – Всё должно решиться прямо здесь и немедленно! Ты моя последняя надежда! Иначе мне остаётся только наложить на себя руки!

Осторожно отобрав у неё оружие, Цимбаларь с оттенком искательности произнёс:

– А свою машину не уступите? В придачу к двадцати тысячам…

– Хорошо, забирай, – не задумываясь согласилась она. – Так или иначе тебе понадобится транспорт для разъездов. Только сразу смени номера. – Наряду с безудержной страстью Халявкина демонстрировала и похвальную предусмотрительность.

На обратном пути они завели разговор о конкретных деталях будущего покушения. Теперь Халявкина выглядела опустошённой и отчуждённой. Не имея никакого сценического опыта, она инстинктивно понимала, что после пережитого катарсиса хорошая актриса должна вести себя именно таким образом.

– Как мне найти этого человека? – спросил Цимбаларь.

– Никогда не называй его при мне человеком, – устало промолвила Халявкина. – Это дикий зверь, злобная скотина.

– Хорошо, как мне найти злобную скотину? – терпеливо повторил Цимбаларь. – Где он живёт? Какое имя носит? Как выглядит? В каких местах появляется чаще всего?

– От этих сведений тебе не будет никакого проку.

– Ничего не понимаю!

– Сейчас поймёшь… Только дай сначала закурить. – Щёлкнув элегантной зажигалкой, она жадно затянулась. – Жизнь, которую этот подонок избрал для себя, заставляет его менять не только имена, но и личины. Он постоянно пользуется фальшивыми документами, носит парики, накладные усы, цветные контактные линзы, время от времени делает пластические операции. Найти его можно лишь в казино. К этому заведению он испытывает неудержимое влечение. И неудивительно – как бы ни складывалась поначалу игра, он практически всегда остаётся в выигрыше. Невероятная везучесть – вот его первая примета.