Первым высказался Кондаков:

– По указанным приметам человека найти нельзя, тем более что это вовсе и не приметы, а бред сивой кобылы. С таким же успехом мы можем ловить в общественном транспорте неизвестного пассажира, который обут в чёрные ботинки, частенько ездит зайцем и имеет обрезание крайней плоти. Ну, допустим, заарканим мы несколько тысяч безбилетников, сплошь обутых в чёрные ботинки. А что дальше? Снимать с них штаны? Или по очереди выпускать в туалет, а самим подглядывать в дырочку?

– Не кипятитесь, Пётр Фомич, – сказал Цимбаларь. – Критиковать мы все горазды. Лучше выскажи какое-нибудь конструктивное предложение. Блесни умом, а не сарказмом.

– Надо брать эту Халявкину за шиворот и допрашивать по всей форме. Если надо, с предъявлением официальных обвинений. Пусть всякие экивоки отставит и говорит конкретно: что это за человек, при каких обстоятельствах они познакомились и как расстались. А получив на руки анкетные данные её обидчика, будем, как всегда, танцевать от печки.

– Да не будем мы танцевать! – Эмоции начали захлёстывать Цимбаларя. – Мы возле этой печки обделаемся! Тот, кого ищет Халявкина, фактически давно превратился в другого человека. Путая след, он меняет документы и облик. Прослеживая весь его путь от начала до конца, мы погрязнем в следственной рутине. Не от печки надо танцевать, а из облаков пикировать, тем более что такая возможность имеется. Выследить цель – и пикировать!

– Смотри, клюв не обломай! – откликнулся Кондаков. – Ты хотя бы уясни для начала, как эта цель выглядит – козявкой или слоном!

– Простите, Пётр Фомич, но в аресте Халявкиной я тоже не вижу особой необходимости, – в разговор вступила Людочка. – И не только в силу причин, указанных предыдущим оратором… Хочу довести до вас некоторые сведения, полученные в самое последнее время. Я посетила дом, в котором Халявкина проживала непосредственно перед трагическим происшествием, так изменившим её судьбу. Следует заметить, что это весьма элитный жилой комплекс, имеющий собственную инфраструктуру и систему безопасности. Опрос обслуживающего персонала показал, что в ту пору Халявкину посещал молодой человек, которого все знали под именем Игорь. Имея какой-то бизнес, он в финансовом отношении от своей подруги не зависел. У него установились очень тёплые отношения с сыном Халявкиной. Частенько Игорь даже гулял с малышом, что категорически возбранялось другим. На старых фотоснимках, сделанных ещё до рождения ребёнка, консьержки сразу опознали этого Игоря, нередко тусовавшегося в компании Халявкиной, правда, не на первых ролях. Замечу кстати, что мальчик носит отчество Игоревич. С любезного разрешения нынешних хозяев квартиры я осмотрела бывшие апартаменты Халявкиной и на кухне обнаружила тщательно замаскированный тайник.

– С бетилом! – ахнул Ваня.

– Нет, к сожалению, пустой. Если, конечно, не считать парочки дохлых тараканов. Сопоставив все указанные факты, можно прийти к следующим выводам. Игорь являлся или, по крайней мере, считал себя биологическим отцом ребёнка, родившегося у Халявкиной восемь лет назад. Вполне возможно, что зачатие не входило в планы случайных любовников, но впоследствии Игорь возобновил отношения с прежней пассией, имея целью вернуть себе сына, которому мать не уделяла должного внимания. Во время очередного спора Халявкина, скорее всего, находившаяся в состоянии опьянения, допустила непростительную ошибку. Продемонстрировав Игорю извлечённый из тайника футляр с бетилом, она опрометчиво заявила, что с помощью этой вещицы способна обеспечить сыну счастье. Мгновенно сообразив, что ему предоставляется редчайшая возможность поймать судьбу за хвост, Игорь ударил Халявкину массивным футляром по голове и был таков. Не знаю, какие цели он преследовал первоначально, но очень скоро бетил пробудил в нём самую сокровенную страсть – страсть к игре. И началась новая жизнь, в которой от прежнего Игоря не осталось даже воспоминаний. С прошлым он порвал столь же радикально, как это делает бабочка, покинувшая свой кокон. Если бы Халявкина имела о нём конкретную информацию, ей бы не пришлось рисковать, обращаясь за помощью к случайным людям.

– Хочу добавить пару слов от себя, – сказал Цимбаларь, весьма благодарный Людочке за неожиданную поддержку. – Игорь, – а следующего хозяина бетила мы будем пока называть именно так, – меняет внешность не из-за страха перед Халявкиной. Сейчас она ему по большому счёту безразлична. Таким образом он обманывает воротил игорного бизнеса, которые не склонны поощрять постоянные, а тем более крупные выигрыши отдельных клиентов. На входе в каждое казино имеется так называемый фейс-контроль, где всем игрокам, включенным в чёрный список, дают от ворот поворот. И какие-либо споры тут бесполезны. Могут ещё и ребра намять. Вот почему Игорь, фигурально говоря, был вынужден превратиться в многоликого Протея, каждый раз принимающего другое обличье.

– Если Халявкина ему безразлична, зачем же она продолжает прятать сына? – поинтересовался Ваня.

За Цимбаларя ответила Людочка:

– По этому поводу можно только гадать. Возможно, Халявкина просто страхуется, а возможно, планы Игоря по отношению к ребёнку не изменились. В любом случае для нас это принципиального значения не имеет.

– Почему же! – возразил Ваня. – Если место, где Халявкина прячет ребёнка, будет рассекречено, любящий папаша может наведаться туда. И, естественно, засветится.

– Это дело долгое и сомнительное, – покачал головой Цимбаларь. – Для поисков Игоря надо избрать самый простой и действенный способ. Хватит выписывать заячьи петли. Вспомните, сколько драгоценного времени было потрачено на маршала Востроухова.

– А ведь Игорь этими сумочками сильно себя демаскирует, – заметил Кондаков, легко менявший твердокаменное упрямство на тактику компромиссов. – Казино не баня, туда налегке принято ходить. Даже Сталин не боялся носить бетил в кармане.