– Что бы вы без меня делали, командир, - фыркнул игрок и пустил своего коня грудь в грудь с Советником.

Выбравшись на тракт, мы пустили лошадей в лёгкий галоп и очень скоро приблизились к стенам поместья. Здесь, в лесу, день ещё не вошёл в полную силу, но странное оживление у ворот видно было и с трёхсот шагов.

– Углубимся в лес. Благо, подлесок не густой, - Ли первый и свернул с дороги.

И тут я, наконец, учуяла запах дыма. Сильный ветер с моря гнал его над лесом, заставляя стелиться над кронами, поэтому издалека мы его не заметили. Когда мы поравнялись с воротами, подозрения мои подтвердились. За мелькающей вдали, меж деревьев, решёткой я разглядела дымящийся остов какого-то здания. У самих ворот толпилась местная стража, доносился шум спора, в котором яростнее и неразборчивее остальных звучал голос привратника.

– Кто-то подпалил леди Эн её драгоценную шкурку, - Джамит увидел то же, что и я.
– Если с ночи отсюда уехали гонцы, то нас будут ждать на дорогах, думая, что это сделали мы.

– Да уж, подложил кто-то свинью, - отрешённо отозвался Ли.
– Впрочем, я уверен, что в Дугалисе нас и так со всех сторон ждут.

Я посмотрела на Тару, она послала мне умоляющий взгляд. Я ничего ей не ответила, но понимала, что тайну её сохраню. Месть иногда жизненно необходима.

Илис, воспользовавшись тем, что остальные отвлеклись на происходящее в поместье, подъехал ближе и отдал мне сложенный вчетверо лист бумаги. Усмехнулся при этом так, как умеет он один - с выражением всё понимающим и без тени насмешки.

– Я нарисовал это вчера днём, - вполголоса прокомментировал он, пока я разворачивала рисунок.

На фоне звёздного неба хрупкая фигурка, в которой невозможно было не узнать Тару, кормила факелами огромного огненного пса.

Заночевать на постоялом дворе мы не решились, да и не смогли бы. Накануне праздника едва ли было хоть одно свободное место. Въехав в деревушку, лежавшую в пяти милях от Дугалиса, мы успели снять у крестьянина последний свободный сеновал. Быстро обговорили график дежурства на часах, и команда забралась в остатки прошлогоднего сена. Мне, как самой отъявленной сове, предстояло дежурить первой. Сменить меня должен был Джамит, но он спать не собирался.

– Иди, я покараулю. Где час, там и два, - тихо проговорил он, садясь рядом со мной на порог.

Ветер немедленно принялся играть с его отросшими ниже плеч волосами.

– Едва ли я засну так быстро, - я прислушалась к себе и поняла, что таки да, не засну долго.
– Похоже, нормальный, спокойный и крепкий сон мне до завтрашней ночи не светит.

– Что ты будешь делать, когда всё закончится?
– неожиданно спросил гайратянин.

А действительно, что?

– Если у нас будет это «когда», - сказала я вслух.

– Не хуже меня знаешь, что будет, - глаза его странно блеснули, словно отразили свет прокатившейся по небу звезды.
– Наша сказка только начинается.

– Хорошо звучит. Я поеду к Туманному Волку. Он не обещал ответить на мои вопросы.

– Если окажется, что нужно выбирать между братством и твоим прошлым, что ты выберешь?
– теперь взгляд игрока сделался странно потухшим.

– Если эти две вещи окажутся настолько несовместимыми, мне придётся разорваться пополам. Честно говоря, я пока могу думать только о завтрашнем дне. Хотя, ты прав. Эта затея, хоть и кажется по-прежнему безумной, не кажется больше невозможной. Что-то изменилось.

– Изменилось. Знать бы что, да впрочем, и так неплохо. Иди, давай, спать, - Джамит для верности поднял меня и развернул в сторону тёмного помещения, пропахшего тысячами летних дней. Я покорно шагнула к остаткам стога, но гайратянин вдруг порывисто шагнул за мной, зарывшись лицом в мои волосы.

– Не смей завтра не уберечь себя, слышишь?
– прошептал он и, резко отвернувшись, ушёл на улицу.

Я тихо пробралась к своему одеялу, надеясь, что грохот моего сердца не разбудит команду. Я уберегу себя, Джамит. Хотя бы ради того, чтобы заставить тебя закончить начатое.

– Подъём!
– голос веду раскатился по полупустому деревянному сооружению.
– Пятнадцать минут на сборы!

Сено вокруг меня сердито зашуршало, являя миру помятые, сонные лица. Я выкатилась из-под одеяла в надежде первой успеть к колодцу. На душе почему-то было легко и весело. У порога я заметила три изрисованных листа. Видимо, остались после дежурства Илиса, взявшего на себя час собаки. Я подобрала их и поплатилась за любопытства потерей первенства в очереди. Мимо меня стрелой пронеслась Тара и скрылась в сарайчике, летом исполнявшей роль ванной комнаты. Миг спустя там загремели вёдра. Я перевела взгляд на рисунки. На первом был какой-то удивительной архитектуры замок. И как, интересно, миртерец умудрился нарисовать такую красоту в самый тёмный час ночи? На втором оказался полосатый тигрёнок, уже почти взрослый тигр. Он скалился на окружившие его языки пламени.

«Не сгоревший, хотя бы», - сказал внутренний голос, и я взяла третий лист. В девушке, нарисованной со спины, я опознала себя только по длинным волосам и огненному облаку над поднятой правой ладонью.

– Польстил ты мне, польстил, - улыбнулась я как раз проходившему мимо миртерцу. Он посмотрел на рисунок так, будто видел его впервые. Потом тоже улыбнулся.
– Да нет, ничуть.

– И браслет забыл нарисовать, - я перевела взгляд с нарисованной руки на настоящую. Белый след с чёткой, как нарисованной, границей бросался в глаза. Нужно будет перебинтовать запястье, прежде чем трогаться в путь.