– Я бы не назвал его мальчишкой. Хоть он и ровесник тигрёнку.

– Ну и оставьте его. Один помешать не сможет.

– И вновь заблуждаетесь. Влияние графа на сарсетинский двор очень велико. Его вполне достаточно, чтобы склонить корону Сарсета на сторону тигра.

– Если ещё раз назовёшь его тигром, я скормлю тиграм тебя!
– как-то особенно зло проговорил герцог.

Хриплый что-то проворчал в ответ, и его шаги приблизились к окну. А миг спустя я увидела и его самого. Облокотившийся на подоконник человек был повыше, чем казался в гроте. Отсветы горевших в глубине комнаты свечей выхватывали то хищный нос, то проседи в длинных тёмных волосах. Похоже, в этом теле бежало немало гайратской крови.

И тут, словно почувствовав мой взгляд, он обернулся. Первым в его глазах вспыхнуло бесконечное удивление. Не дожидаясь следующей реакции, я оттолкнулась от стены и едва удержалась от крика, когда стопы ударились об утоптанную землю.

– Стража!
– донеслось сверху.

Бежать не оглядываясь. Не обращая внимания на боль в ногах. Обратно, к спасительному дереву. Пучок ивовых ветвей спружинил, когда я, подпрыгнув, схватилась за него и рывком перебросила себя через стену. Двор очень быстро наполнился шумом, но мне было не до того. Я что было сил припустила к маячившему в двухстах шагах впереди лесу. В тени деревьев я доберусь до деревни, а там меня ждёт Советник. Главное, чтобы хриплый не запомнил моего лица. Я отчаянно надеялась, что капюшон скрыл меня от него, но ведь мог и не скрыть.

Позади послышались крики и лай собак. Травить меня собрались, как зверя? Дохлую рыбу вам, господа. Один щелчок пальцами, и по траве прошла огненная струя. Запах палёного собьёт со следа. Благо спасительный лес уже окружал меня со всех сторон. Рычание, лай и крики докатились до кромки леса и растеклись вдоль неё. В голосах людей и животных слышалась досада.

Бежать. Бежать, не оглядываясь, не прислушиваясь. К счастью, в темноте моя координация, от чего-то, становилась лучше. Корни не подворачивались под ноги, ветки не хлестали по лицу, словно от того, что перестают видеть глаза, начинает видеть тело.

А вот и знакомая тропа. По ней я сюда пришла, и она выведет точно к корчме. Шум погони отстал. Похоже, преследователи рассредоточились и организовали цепь.

Между деревьями мелькнули огоньки, а потом лес расступился, и я вылетела точно к заднему двору корчмы. Забор её, деревянный и невысокий, я преодолела с одного прыжка. Хорошо, что я предусмотрела неблагоприятный исход и сумку оставила в стойле Советника.

Налетев, будто вихрь, на мальчишку-конюха и напугав его до икоты, я велела открыть только что закрытый засов и метнулась внутрь небольшой конюшни.

– Дам золотой, если мы с тобой оседлаем его за минуту, - выпалила я, хватая с перекладины потник.

Оторопь с мальчишки слетела вмиг, и он бросился мне помогать. Нам понадобилось больше минуты, но меньше двух, а потому с монетой пришлось расстаться. Советник обиженно всхрапнул. Надеялся, наверное, ночь провести в отдыхе и уходе. Хорошо хоть почистить и покормить его успели.

– Прости, друг. Миль пятнадцать, и мы отдохнём, - тихо сказала я коню, и вскоре мы уже неслись по тракту. Я не собиралась выяснять, добрались ли до корчмы те, кто меня искал. В любом случае, нужно теперь оказаться как можно дальше.

Я пускала Советника то рысью, то галопом, чтобы он не слишком быстро выдохся, и, прежде чем он сам перешёл на шаг, позади осталось не меньше семнадцати миль. Чуть впереди горели фонари почтовой станции, а рядом с ней светились тёплым светом окна недорогого постоялого двора “Олений рог”. Мне случалось останавливаться здесь ещё в начале службы. Место - лучше не придумаешь. Тихое, обычно немноголюдное. Вот и сейчас только один запоздавший путник въезжал в ворота. Конечно, в этот час тракт и так был почти пуст, но “Олений рог” и в лучше времена не жаловался на нехватку мест. Он был не достаточно дорог для вельмож и не достаточно дёшев для путешественников и мелких торговцев, а потому выбирали его редкие в меру состоятельные одиночки. Не редко и гвардейцы Дракона, что плохо. Зато для простых стражников дороговато, а гвардейцы всё-таки не так уж часто путешествуют.

Коротко подстриженная девушка лет семнадцати приняла у меня поводья. Пять лет назад она была совсем ребёнком, но и тогда за лошадями ухаживала отменно. Мой каурый Гару тогда несколько часов оборачивался на оставленную позади конюшню и горестно фыркал.

В общем зале горели фонари, их закопчённые стёкла приглушали свет. Единственный посетитель, задумчиво созерцавший пламя очага, даже не обернулся, когда я вошла. Только сонный трактирщик приподнялся над стойкой, подслеповато щурясь.

– Комнату на ночь, - я положила на стойку семь серебряных монет.

– Вверх по лестнице, вторая дверь справа, - зевнул хозяин, протягивая мне ключ.

Я молча кивнула. Эта же комната досталась мне в прошлый раз. Трактирщик, не дождавшись, пока я уйду, исчез под стойкой. Он никогда не задавал постояльцам вопросов и никому на вопросы не отвечал, и в этом, на мой взгляд, было главное достоинство трактира.

Комната была маленькой, но для трактира удивительно чистой. Солидный засов на не менее солидной двери был ещё одним приятным дополнением. И всё же, не смотря на засов и на охватывавший правое запястье браслет, я заснула только тогда, когда убедилась, что могу в одно движение дотянуться до меча.