– Не уверена, что эти вещи можно разделить, – сквозь зубы процедила его собеседница. – Впрочем, если хотите знать: да, я испытывала к ним сексуальное желание. Я просто не всегда считала нужным его демонстрировать, – вздернув подбородок, добавила она.

Ну, конечно. Бенедикт откинулся назад и приложил ладонь к прохладной поверхности гладкого стекла. В конце концов, где же еще демонстрировать желание, как не…

– Снимите вашу юбку и блузку и идите туда, – указав рукой в направлении двери в игровую комнату, произнес он. – Там открыто.

Очень долго, как в замедленной съемке, Кристин поднималась из кресла, и несколько секунд он был уверен, что она двинется в прямо противоположном направлении и, самое меньшее, – наградит его звонкой пощечиной. Но вопреки его ожиданиям, девушка развернулась и, выполнив его просьбу, скрылась за портьерой, занавешивающей вход в смежное помещение.

Посидев один еще некоторое время, Бенедикт встал и отправился следом.

***

Она сидела на кровати, подобрав под себя ноги, в одном белье, с волосами, рассыпавшимися в беспорядке по плечам. Она не включила освещение, и в темноте сложно было угадать их цвет. Бенедикт предположил каштановый или темно-русый. Слабый аромат гвоздики и шоколада донесся до него, когда он приблизился к кровати, и он сдержал улыбку при мысли о том, как она отреагировала бы, скажи он, что она пахнет, как теплый изысканный десерт.

Медленно продвигаясь в полумраке, он подошел к постели и сел на краю. Это было похоже на то, как если бы она разбудила его среди ночи, проснувшись от не слишком страшного, но ужасно надоедливого кошмара. Подумав об этом, он невольно поднял руку и потянулся к ней.

Его ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от ее лица.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

Кристин резко опустила голову. Бенедикт смотрел на подрагивающие костяшки ее пальцев, зарывшихся в пышные волосы, и молчал. Он ждал.

– Я не знаю.

Одновременно с тем, как она поднимает голову, намереваясь выпрямиться, и снова обращает к нему взгляд, его руки ложатся на ее плечи, и Бенедикт мягко притягивает ее к себе.

– Тогда просто не думай ни о чем, – говорит он пылающим в лихорадке тонким скулам и нежно проводит ладонью по ее спине. – Все будет хорошо.

Понемногу, очень медленно, напряжение спадает, и тогда он отодвигается, чтобы дать ей больше свободы и одновременно уложить на постель, и, по-прежнему не отводя глаз и никуда не уходя, принимается одну за другой расстегивать пуговицы на своей рубашке. Кристин следит за тем, как обнажается его тело, рассматривая проступающие в темноте очертания бедер, рук и груди, молча и без смущения, и только участившееся дыхание, которого она не может скрыть, дает понять, что это зрелище не оставляет ее равнодушной. Оставшись обнаженным, Бенедикт склоняется над ней.

Лунный свет, проникающий из окна, касается ее тела, и кожа кажется почти прозрачной. Кристин поднимает руку и проводит ею по волнистым прядям, падающим на лоб Бенедикта. Невольно он спрашивает себя, правду ли она сказала, и может ли быть так, что она впервые оказалась в подобной ситуации с мужчиной. Он думает об этом, пока его руки путешествуют по ее телу, ласкают ее все еще скрытую лифчиком грудь, обводят нежные изгибы талии и проникают к источнику удовольствия между ног. Бенедикт не снимает с нее белья, он просто отодвигает в сторону нежный шелк трусиков и находит пальцами клитор.

Она кончает легко и быстро, и у нее в глазах такое изумление, что Бенедикт смеется, обхватывая ее обеими руками и снова притягивая к себе.

– Сколько их было? – тихо спрашивает он.

– Кого? – кажется, она еще не пришла в себя.

– Тех, кто говорил, что ты холодная, – закатив глаза, фыркает Бенедикт.

Кристин отворачивается и краснеет до корней волос.

– Двое, – чуть слышно отвечает она.

– Ты сказала им, что не получаешь удовольствия, – Бенедикт говорил утвердительным, а не вопросительным тоном.

– Да, – удивленно ответила она. – Откуда ты знаешь?

– У меня нет причин подозревать, что с ними ты вела себя более вежливо, чем со мной, – пожал плечами Бенедикт, и она снова залилась краской. – Это совершенно естественно, – мягко добавил он, заметив ее реакцию, – как и то, что я хочу сделать сейчас.

Кристин вскинула на него глаза и глубоко вздохнула, позволяя ему снять с себя сначала лифчик, а затем – трусики, но тут же крепко сомкнула ноги и, кажется, сама этому удивилась.

Бенедикт не обратил внимания на ее движение, как будто это было само собой разумеющимся или ему вовсе не было до этого дела.

Он встал и, будто вспомнив о чем-то, развернулся и вышел, все так же обнаженный, оставив ее лежать одну в полном недоумении. Когда он вернулся несколько минут спустя, он нашел Кристин сидящей на кровати, сбитой с толку и пылающей праведным гневом.

– Как ты… – увидев Бенедикта, начала она, но тут же замолчала, повинуясь спокойному жесту его руки. – Что это было? – переведя дыхание, спросила она.