Полностью сосредоточившись на ней, Бенедикт совершенно не предполагал, что ее может смутить – или встревожить? то, как реагирует его собственное тело. Сейчас же, увидев, с каким ужасом она смотрит на его возбужденный член, он вначале растерялся, а потом от всей души обозвал себя идиотом.

Ну, конечно. Без пенетрации.

– Айра. – Бенедикт очень медленно, стараясь не тревожить ее, сменил положение и, расположившись рядом с ней, сел на кровати. – Тебе нужна помощь?

– Нет, – ее голос, холодный и измученный, расходился по комнате, как волны в потревоженной реке. Как будто из нее вынули всю жизнерадостность и просто оставили наедине с этим. «Бенедикт, ты козел», – подумал он.

Он резко повернулся и, откинувшись назад, лег на спину.

– Почему ты мне не сказала? – после короткой паузы негромко спросил он.

– О чем? – никаких интонаций, сухой деловитый тон, никакой попытки обернуться и посмотреть на него.

Бенедикт перевел дыхание.

– О том, что ты не просто не хочешь пенетрации, а боишься ее.

– Я ничего не боюсь, – холодно ответила она.

Тишина, последовавшая за ее словами, была вязкой и злой. Бенедикт почувствовал, что еще немного, и ситуация выйдет из-под контроля.

– Ты не боишься сексуального взаимодействия, – решил он зайти с другой стороны. – Но ты очевидно испугалась моего возбуждения.

– Это случайность.

Бенедикт мысленно перечислял бранные слова и прозвища, которых он, несомненно, заслуживал.

– Айра, я прошу у тебя прощения за то, что не выяснил этого сразу, но теперь нам придется поговорить об этом. – Он приподнялся и провел рукой по волосам. – Я никогда и никого не беру силой, – добавил он. – Но если ты сейчас… если ты сейчас промолчишь, это будет все равно, как если бы здесь произошло изнасилование.

– В том, что произошло, нет твоей вины, – удивленно сказала она. – Зачем тебе знать то, что… тебя не касается?

– Затем, что я обещал тебе удовольствие и свободу, а не слезы и боль.

Айра молчала. Бенедикт не знал, стоит ли продолжать дальше, но и остановиться он тоже не мог. Внезапно пришедшая ему в голову мысль заставила его повернуть разговор в другое русло.

– Ты говорила, что любишь унижение. Но ты не любишь пенетрацию. Следовательно, ты не считаешь пенетрацию унижением.

– Мне казалось, мы договорились не затрагивать эту тему.

– Мы договорились, что я не буду в тебя входить, но мы не договаривались, что я не буду спрашивать.

Айра вздохнула.

– Ты прав, – сказала она, помедлив. – Пенетрация – это не унижение. Пенетрация – это… – она замолчала.

– Это за гранью добра и зла, – тихо сказал Бенедикт.

Она плакала. Он не видел ее лица, но был совершенно уверен в этом. Осторожно обернувшись, он увидел, что она лежит, закрыв лицо руками, тонкая, нервная и недвижимая.

Так легко повредить, надавить, причинить боль, подумалось Бенедикту. Так близко к невидимой границе, за которой…

– У тебя не было абъюза, – уверенно сказал он. – Ты просто этого не хотела. Ты никогда этого не хотела.

– Я хотела доставить ему удовольствие, – чуть слышно сказала она.

– Оставив себя мучиться у порога и терпеливо пережидать пир чужого сладострастия, – с отвращением сказал Бенедикт.

Она отняла руки от лица и посмотрела на него заплаканными глазами.

– Что я должна была делать?

Бенедикт протянул руку, словно собираясь коснуться ее, но остановился.

– А что бы тебе… – он смотрел, как на ее лице одно за другим сменяют друг друга противоречивые чувства.

– Это не было больно, – с усилием сказала она.

– Просто ты каждый раз чувствовала себя обманутой, – кивнул Бенедикт.

– Да, – она закрыла глаза.

Его рука все-таки дотянулась до нее и, скользнув по предплечью, осторожно спустилась к изгибу талии, на мгновение задержавшись на ней, после чего, будто бы передумав, взлетела вверх и вернулась к плечу.

– То, что происходило сейчас… с тобой уже было такое?

– Да, – кивнула Айра. – Но не так… Это никогда не было главным блюдом в меню, – быстро выпалила она.

– Разумеется, – Бенедикт усмехнулся. – Свежая телеграмма: «Мадам, сегодня у вас будет секс. Уделите мне две минуты», – в его голосе помимо его воли вспыхнула злость.

– Что-то в этом роде, – Айра невесело улыбнулась.

– Вы все еще вместе?

– Нет, – она покачала головой.

– Что ж, – Бенедикт повернулся и, снова опустившись на спину, проговорил: – Вынужден признать, что наша с тобой встреча не удалась.