– Ты… ты серьезно? – Айра, кажется, не поверила тому, что услышала.

– Вполне.

– И что… – она явно пыталась найти правильные слова, но ей мешали удивление и волнение. – Что ты предлагаешь?..

– Понятия не имею, – Бенедикт говорил спокойно, таким тоном, как будто они вместе решали трудную задачу, и он внезапно обнаружил, что предложенный им алгоритм совершенно не подходит к ситуации.

Айра села, подтянув ноги к груди.

– Мне было хорошо, – с долей сомнения сказала она.

– Я рад, – вежливо ответил Бенедикт.

– И ты ничего мне не скажешь? – кажется, она снова начала заводиться, – на этот раз, из-за его равнодушия.

– А что я должен сказать? – Бенедикт наклонил голову и посмотрел на нее. Он все еще лежал на кровати, поэтому ей пришлось развернуться к нему и сделать движение, чтобы приблизиться. Сев рядом с ним, она склонилась над его лицом и требовательно произнесла:

– Ты мне не скажешь, что это было?

– А разве не ясно?

– Нет!

– Ничем не могу помочь, – Бенедикт равнодушно пожал плечами. – Боюсь, в моей работе, так же, как в любой другой, бывают сбои. Я попросил прощения.

Он не спеша встал и расположился напротив нее, рассматривая светлые точки в ее карих глазах.

– Айра, я в самом деле виноват перед тобой. То, что произошло здесь, недопустимо. Я должен был сделать все для того, чтобы избежать этого. Я думаю, тебе лучше уйти.

Тишина, прозрачная и неожиданно легкая, возникла между ними и разлилась по комнате.

– Пожалуй, ты прав, – медленно сказала Айра, усаживаясь поудобнее и отводя взгляд. – Но… – Бенедикт заинтересованно посмотрел на нее. Она выглядела так, словно собиралась принять какое-то решение. – Но я не уйду, – ее голос сделался задорным и звонким. – Я хочу попробовать.

– Что именно? – невинно поинтересовался Бенедикт.

– Ты знаешь что.

– Не имею ни малейшего представления, – сказал он, поднимаясь и направляясь к столику с напитками.

– Ты хочешь, чтобы я ясно и раздельно сказала тебе, что хочу, чтобы ты трахнул меня? – сказала она ему в спину.

Бенедикт остановился.

– Я не совсем уверен, что это то, чего я ожидал, – обернувшись, сказал он. – Но готов рассмотреть это предложение.

Она сидела на кровати, теперь уже почти обнаженная: блузка, сползшая ниже плеч и болтающаяся ближе к талии, не только не скрывала ее тела, но, скорее, подчеркивала и усиливала ощущение смелости и открытости.

Бенедикт не двигался.

– Айра, ты уверена? – тихо спросил он.

Если я ошибусь еще раз, она окажется не обиженной, а покалеченной.

– Нет, – она покачала головой. – Но если я не попробую сейчас, то потом уже точно не смогу.

Сыграло ли свою роль то, каким тоном она это сказала, или просто она выглядела слишком соблазнительной в этой своей отчаянной выходке, которая, – он хорошо знал, – была вызвана, скорее, адреналином и усталостью от страха, чем реальной решимостью, но это заставило его в свою очередь сделать свой выбор.

– Что ж… придется тебе довериться мне, – сказал Бенедикт.

– Видимо, придется, – весело сказала Айра. – Если ты… – она покраснела – если ты все еще хочешь.

– Почему ты думаешь… – проследив, куда она смотрит, Бенедикт окинул взглядом собственное тело и улыбнулся. – А, ты об этом, – он пожал плечами. – Некоторые разговоры не способствуют поддержанию возбуждения. Это легко поправимо.

Он не спеша подошел к кровати, внимательно глядя на нее.

– Единственное, о чем я хочу тебя попросить, – негромко сказал он, – это постараться выбросить из головы все ожидания. – Он слегка прищурился и обвел ее тело ласкающим взглядом.

– Даже позитивные? – спросила Айра.

– Особенно позитивные, – вздохнул Бенедикт. – Как ни странно, от них может быть больше напряжения.

Он нахмурился, вспомнив о чем-то, и, подойдя к одной из тумбочек у кровати, открыл дверцу.

– Хорошо, – улыбнулась Айра, – я буду думать о тебе так плохо, как только смогу.

– Самое то, – весело отозвался Бенедикт, вынимая из тумбочки упаковку презервативов и бросая ее на кровать.

То, что он делал с ней, было мягким, нежным, исполненным настойчивого тепла. Давным-давно, в начальной школе, Бенедикт учился играть на фортепиано – определенно, это был не самый успешный опыт, но только сейчас, снова и снова касаясь ее настороженного, любопытного и вздрагивающего тела, он понял, что это такое – музыка, возникающая словно бы ниоткуда, рождающаяся прямо под пальцами и ведущая к тишине.