Наивный отшельник. Уж сколько раз его надували, сколько пользовались его добротой. Тот же Длинный Косьма, как только заболевал или получал стрелу в зад - прибегал, приползал, а иногда его и приносили к Хенге. Хенги неизменно лечил поганца, тот обещал, что никогда не будет грабить и они, довольные друг другом, расходились до следующего раза.

Мы переглянулись. Доверчивого отшельника было жаль. Я подождала, пока Старый Хенги успокоится.

– Так вы нам скажете - где сейчас Степан Козлодоев?
– деловито уточнил Сагитт

Хенги виновато смотрел на нас. Он прекрасно понимал - какую свинью он подложил этой пущей. Владомир дернул меня за рукав платья.

– А что это за место?

– Заповедная Пуща - место, находящееся на границе двух районов, нашего - Чинского и соседнего - Лужского. Это небольшая дубовая роща является природной аномалией, войти туда можно лишь с разрешения Хранителя. Получить такое разрешение почти невозможно, но видимо наш друг Хенги, воспользовался тем, что с Хранителем он имеет тесные дружеские отношения. Не так ли уважаемый?
– я не смогла удержаться от небольшой шпильки в адрес отшельника.

– Так, - покаянно вздохнул Хенги.
– Но Степан так мне расписал все притеснения со стороны старшей участковой ведьмы, что я не мог ему не поверить!

– Лучше бы вы больше нам верили, - недовольно топнул копытом единорог.
– Кто месяц назад добился освобождения из-под стражи трех браконьеров, которые уверяли всех, что по ошибки в лес пришли и никого убивать не собирались? А через сутки я нашел у логова труп волчицы, со снятой шкурой!

– Но я же сам вырастил тех волчат, - попытался оправдаться отшельник.

– Лучше бы их растила мать!
– единорог в вопросах своей вотчины был строг. Браконьера мог и за ноги на дереве повесить. Его боялись, но нарушать закон все равно шли. Правда не местные, а пришлые бродяги. Местные горьким опытом давно научены били.

Сагитт каким-то непостижимым образом знал кто срубил дерево без спросу, а кто лося пристрелил. Так что визит разъярённого единорога в поселок за нарушителем являлся вопросом времени. Говорили, что первый год, как Сагитт тут поселился, его пытались обмануть. Присыпали следы перцем, уходили вдоль реки по мелководью, капканы позади себя оставляли. Все было впустую. Леший являлся в дом нарушителя еще более злой, а капканы живописно расставлял по двору браконьера.

– Все ясно, - я решительно встала, - будем надеяться, что данный случай послужит уважаемому отшельнику хорошим уроком на будущее. Впредь, прежде чем прятать кого бы то ни было в Пуще - посоветуйтесь с нами. Пошли Владомир, здесь больше делать нечего.

– В Пущу не пойдем?

– Не вижу смысла, - я пожала плечами, - Ни у одного из сотрудников отделения нет разрешения на вход, а Козлодоев еще долго из Пущи носа не покажет. Пока Сагитт, спасибо за все.

– Я сейчас домой схожу, а ближе к ночи приду в село, вдруг и правда беспорядки начнутся?!
– единорог кивнул головой и бесшумно скрылся в кустах. До сих пор не понимаю - как он может с такими габаритами передвигаться так бесшумно? Правда бесшумно он передвигается не всегда. Обычно он громко топает, фыркает, и всячески оповещает о своем присутствии задолго до появления.

Дорога домой была скрашена разговором с Охотником. Владомир пытался отвлечь меня от неприятных размышлений расспросами о моей жизни, учебе, работе. Надо отдать ему должное - тактику "отвлечения" он выбрал правильную. Когда мы подошли к околице, я уже полностью успокоилась и перестала думать о неприятностях, свалившихся на мою бедную голову.

Вечерело. Жара переплавилась в приятное тепло, и мне безумно захотелось снова на реку. Искупаться в тишине и насладится покоем. Но я отчетливо понимала - что сей поход мне не удастся, дома меня наверняка уже ждет Марес и наволог с материалами для очередного отчета, а то и парочка заявлений от граждан, которые в мое отсутствие принимал Пушистик. Я тяжко вздохнула. Ладно, разожгу во дворе костер и буду печь картошку, а заодно подготовлю отчет о проделанной работе.

– А давай картошки испечем?
– Охотник как будто читал мои мысли. А может и читал?

– Я тоже об этом сейчас подумала, - я улыбнулась.
– А ты не устал от моего общества?

– Нет, ты меня совершенно не утомляешь, - Владомир приобнял меня за плечи и я не стала скидывать его руку, наоборот еще плотнее прижалась к нему. В конце концов - ну и что, что он Охотник - мне лично он ничего плохого не сделал. Имею я право на личную жизнь или нет?!

Поселок встретил нас весьма оживленными гражданами. Они стояли небольшими группками и что-то очень бурно обсуждали. Причем отдельные личности перебегали от одной партии людей к другой и размахивая руками что-то пытались доказать или в чем-то убедить селян. Некоторых из подобных активистов я узнала, это были завсегдатаи отделения, вечно жалующиеся на приезжих, или на жителей села не относящихся к роду людскому. Так, все ясно - Козлодоеву лучше еще очень долго не попадаться мне на глаза.

Я медленно шла по улице под руку с охотником - граждане меня замечали и прятали глаза, а подстрекатели прятались за стыдливых граждан. Надо это безобразие прекращать иначе все закончится очень плохо.

– Так граждане, в чем дело?
– я остановилась посредине улице, и строго оглядела собравшихся.
– По какому поводу собрание?

Граждане молчали и слаженно сопели, наконец, из толпы раздался выкрик:

– Так вот, собираемся приезжих гнать в три шеи, решаем с кого начать, чтоб значиться не обидеть никого, а то тут каждый второй то кум, то сват, то брат местным.