Да и с ними никто связываться не хотел. Поругаться легко - а к кому потом лечиться идти? Сами же нетопыри объясняли свою покладистость тем, что если они ответят злом на зло - то их дар врачевания и составления зелий исчезнет. А нетопырями их прозвали за ночной образ жизни и способность оборачиваться летучей мышью. Правда, владели этой способностью только чистокровные дети нетопырей, которым еще не исполнилось пяти лет от роду.

Я до последнего не хотела верить в то, что дом одного из знахарей подожгли. Хотя не верить очевидному глупо...

К пожарищу мы выскочили в тот момент, когда у дома рухнула крыша. Вверх взвился огромный столб искр, и огонь заревел пуще прежнего. Вокруг бывшей избы стояли люди и нелюди, в их глазах отблеском пожара светилось безумие. Одни что-то радостно кричали и махали руками, другие эти самые руки заламывали и что-то бормотали на своем языке. Я попыталась пробиться сквозь толпу, ближе к агонизирующему в огне дому, но меня не пускали, отталкивая и крича, что нечего тут делать. Что они сами сейчас со всем разберутся, и никто им не указ.

Я остановилась. Над толпой висело темное марево страха и желания за этот страх поквитаться. Все равно с кем - только пальцем покажи.

– Всех их жечь надо, нелюдей проклятых! Это они на нас беду накликали!
– раздался в толпе дрожащий от возбуждения голос. Селяне радостно взревели в ответ, и двинулись по улице к следующему дому. В зареве пожара отчетливо было видно, что у многих изб двери и окна были подперты тяжелыми деревянными колодами, чтобы жильцы не выскочили. Из домов доносились крики, в запертые двери стучались. Селяне вооруженные вилами и цепами, караулили у окон.

– Жечь ублюдков!
– голос вещавший в толпе показался мне знакомым.

– Марес! Марес - это Козлодоев, не упусти его, закричала я, показывая пальцем на самодельный помост, с которого подзуживал толпу этот гад.

Козлодоев понял, что его заметили, и кубарем скатился вниз. Марес, рванулся в его сторону, рыча и расшвыривая людей.

– Таша, их нужно остановить! Слышишь? Они же сейчас всех сожгут!

Я плохо понимала происходящее, меня кто-то теребил и тряс за плечи. Я никак не могла разглядеть лица, перед моими глазами стоял огонь, а в ушах звенел детский крик. Я слышала его в тот момент, когда рухнула крыша.

– Таша! Ты слышишь меня?
– другой голос, более резкий и грубый.
– Они Лару с ребенком сожгли! Таша, очнись!

Я не почувствовала, а скорее услышала звук отвешенной мне пощечины. Еще одна, и еще...

Я зарычала и попыталась вырваться из рук Сагитта. Рядом стоял закопченный Владомир, плакал Савка, размазывая слезы по щекам, Марес пытавшийся утереть кровь, капающую из раз-битого носа, видимо Козлодоева он не поймал. Дом еще горел, искры вылетали из пламени как злые кусачие пчелы. Во мне стала подниматься волной дикая, душащая злоба...

Я врезалась в толпу как таран и, растолкав селян, встала между ними и домом, который они выбрали, чтобы поджечь.

Люди загомонили, замахали горящими факелами - требуя чтобы я ушла с дороги, а то они и меня, дескать, лютой казни предадут. Я не пыталась перекричать их, это было уже невозможно. Я понимала, что они растопчут меня или сожгут вместе с избой. Я закрыла глаза - и передо мной как живая встала Лара, еще вчера эта улыбающаяся молодая женщина хвасталась своим маленьким сыном, а малыш весело гулил в люльке подвешенной к ветке яблони в красивом, ухоженном садике. Я видела эту яблоню на фоне зарева пожара - она как скелет, растопырила свои руки-ветви, на одной из них жутко покачивалась та самая люлька, почему-то нетронутая пламенем.

Первый раз за всю мою жизнь мне пришлось предстать в своем истинном облике (Владеющие Искусством не в счет) перед людьми, но остановить разбушевавшуюся толпу по другому я не могла. Впечатление я произвела. Одно дело, когда участковая ведьма превращается в большую кошку и совсем другое, когда на ее месте появляется нечто, закутанное в темно-серый плащ. Половину лица этого нечто представляет голый, светящийся синим глазом, череп, а другую безумно красивое женское лицо. Со стороны должно быть это выглядело весьма впечатляюще...

Я парила в нескольких локтях над землей, раскинув руки. Вокруг меня разливалось темное сияние, отчетливо видимое на фоне зарева пожара. Поднялся ветер, он задувал факелы и сбивал с ног. По улице несся пепел, запорашивая людей. Селяне бросали ненужные и потухшие факелы и криками ужаса падали на колени. Некоторые начинали плакать, другие истово молиться. Похоже, не все поняли, что это я, а не явившееся за ними чудовище, желающее покарать их за грехи.

Сила моего Дара бурлила во мне, разбегаясь искорками по всему телу, мне совершенно не хотелось возвращаться в свое обычное, "земное" состояние. Первый раз все время моей жизни сила, данная мне при рождении, раскрылась и захлестнула меня с головой, как океанская волна.