Поль де Турмон.

– Что же, нечто подобное я и ожидала услышать.

Двери распахнулись, и мы очутились в великолепном вестибюле,

украшенном античными статуями.

– Пройдёмте в гостиную, вскоре подадут обед. Поль уделите мне несколько

минут, и прошу пройти со мной в кабинет. Пусть молодые поворкуют. Ведь

им осталось быть вместе не более двух дней.

Я удивлённо посмотрел на госпожу Головчину и хотел задать вопрос, но она

не дала такой возможности.

– Степан, голубчик, принеси нам наливочки, - обратилась она к одному из

слуг, стоявших у дверей кабинета. Тот моментально скрылся и через пару

минут вернулся с запотевшим графином.

– И так, Поль, у меня для вас есть сюрприз, - начала свою речь Настина

тётушка, - вам, наверное, показалось странным, что мой дом уцелел в таком

аду. В этом нет ничего необычного, Настенька, должно быть, говорила, что в

юности я подолгу жила в Париже. Так вот, там я и приобрела достаточно

влиятельных друзей, не забывших меня и в эти трудные времена. В своё

время я была знакома и с вашим императором, которому когда-то оказала

неоценимую услугу, и теперь вот пожинаю плоды своей благотворительности

в относительной тишине и спокойствии. Что это я всё о себе да о себе? Я ведь

уже упомянула о том, что вас ждёт сюрприз. Не буду томить. Я пока пойду,

побеседую с молодыми, а вы поговорите со своей знакомой, с которой вы

встретились всего лишь раз накануне отъезда из Парижа.

Госпожа Головчина покинула комнату, а я остался пребывать в недоумении, о

какой же знакомой шла речь?

Дверь распахнулась и в кабинет вошла женщина, которую я где-то видел в

той, прошлой жизни, но когда и где это было, не мог вспомнить.

– Месье, де Турмон, позвольте напомнить о нашем знакомстве,- произнесла

женщина на прекрасном французском.
– Мы с вами встречались почти год

назад в Париже, когда вы посетили в обществе мадам де Обинь мой салон.

Да, да, это я и никто другой. Вы видите перед собой именно ту мадам

Ленорман, с которой беседовали в том далёком и таком недосягаемом теперь

Париже.

Мне стало плохо, не хватало воздуха, на глаза набежали слёзы. Я всё

вспомнил, и салон мадам Ленорман, и её пророчество, а самое главное, мне

почудилось, что я вновь увидел свою Женевъеву, почувствовал запах её

волос, ощутил прикосновение рук, услышал её голос. Боже, как же давно это

было.

– Месье, что с вами?
– услышал я сквозь пелену забвенья.

– Извините, мне показалось, что я вновь встретился с той, которую люблю

больше жизни. Ещё раз прошу прощения. Мадам, но как вы оказались здесь,

в Москве и при таких странных обстоятельствах?

– Ах, месье Поль, месье Поль. Мадам Головчина моя давняя подруга и она

пригласила меня в гости как раз накануне падения Москвы. Хотя я и знала о

том, что должно произойти, но решилась на поездку только по одной

причине.

– Что же заставило вас окунуться в такой водоворот событий, где каждая

минуту может стать последней в жизни?

– Ни что, а кто. Так вот этим человеком оказались вы, Поль. Именно из-за вас

я оставила Париж и, слегка опередив армию Бонапарта, смогла

беспрепятственно пробраться в Москву.

Я с удивлением посмотрел на госпожу Ленорман.

– Поль, не смотрите на меня так. Я лишь выполняю волю своей лучшей

подруги, которую вы так хорошо знаете.

– Мадам, прошу, не томите.

– Я имею известие от вашей невесты, если вы так позволите называть её.

После вашего отъезда Женевъева стала частой гостьей в моём доме. У неё

обнаружились задатки предсказательницы, которые я помогаю развивать.

Однажды глубоким вечером ваша соседка буквально ворвалась ко мне и

потребовала, чтобы я немедленно отправилась в Россию и нашла вас, Поль.

– Боже, боже, так вы виделись с Женевъевой. Скажите, как она там? Всё ли с

ней хорошо? Помнит ли она о моём обещании по возвращении из России

сыграть свадьбу? Говорите же, не томите!