безопасней и сытнее. Мужчина, обдав меня винными парами, медленно

побрёл вниз. Слава богу, что насчёт Зинкиного кавалера сделала неверные

выводы. Значит, не всё ещё потеряно.

– Проходи, подруга, рассказывай, где, что, когда, почём?

Зинаида разревевшись, вытащила из сумки початую бутылку коньяка и

предложила выпить. Только тут я заметила, что она, вероятно, приложилась к

этой самой бутылочке, по крайней мере, раз пять, а то и больше. Учуяв запах

спиртного, показалась Женевьева:

– Ого, вот и коньячок приплыл. Зинка, ты притащила? Пошли на кухню, я там

закусона настрогала.

– Идём, Женюха, идём и проклянём всех этих мужиков, которые не достойны

нашего внимания.

Надо же, что могло случиться с Зинаидой, если она предала анафеме сразу

всё мужское население нашей необъятной страны и, возможно, стран

ближнего и дальнего зарубежья.

– Машка, ты с нами?

– С вами, с вами. Куда мне от вас деться? Женька тут у меня какая-то

бандеролька завалялась. Что с ней делать?

– Ой, а я о ней совсем забыла. Сегодня с утра пораньше ко мне в квартиру

ввалился курьер и принёс письмо, а потом и бандерольку передал. Говорит,

мол, моя тётка скончалась, и кое-что завещала. Прочитав письмо, я осознала,

что стала обладательницей дневника моего прапрадеда, умершего давным-

давно и решившим осчастливить меня подобным образом.

– На, Маша, действуй,- Женевьева протянула мне бандероль.

Развернув бумагу, мы увидели тетрадь. Рукопись, видимо, знавала и лучшие

времена: листки пожелтели и уже начинали крошиться. По всей видимости,

этой тетрадочке лет сто не меньше.

– Старьё, какое, - разочаровалась Зинаида.

– Вовсе это не старьё, а наследство, - обиделась Женевьева, - помните, я вам

рассказывала о своей прапрабабке Александре?

– Это та, что жила давным-давно и вышла замуж за француза, и от неё пошёл

ваш род.

– Слава богу, не забыли. Вот о ней-то я и толкую. Эта тетрадь по завещанию

передавалась в нашей семье. В последний раз о ней упоминалось лет

семьдесят назад. Затем тетрадь исчезла, а сейчас вот объявилась. Так что,

Машка, тебе предстоит стать первооткрывательницей тайн семьи

Турмоновых. Давай же, начинай, не томи.

– Сама-то читала?

– Пыталась я, но не вышло. Задумалась я что-то, немного отпраздновала

получение наследства, а потом подумала,- тут подруга икнула, - что ты мне

должна помочь. Давай, начинай!

Я открыла первую страницу и тут мои пальцы нащупали какое-то уплотнение

в обложке.

– Женевьва, что ты спрятала под обложку? Сознавайся!

– Ты что, сума сошла? Когда мне было прятать? Говорю же, что тетрадь

получила только сегодня утром, затем отмечала получение наследства, а

бандероль вскрыла, заметь, не я, а ты. Так, что ты говорила насчёт клада в

обложке?

– Здесь имеется какое-то уплотнение. Там явно спрятан небольшого размера

предмет, Монета, может, какая. Давай ножницы тащи. Постараюсь достать,

что там нащупала.

Женевьва убежала искать инструмент. Зинулю крайне заинтересовало всё

происходящее, и она даже на время забыла о мести мужскому роду. Что и

говорить, даже я, не отличающаяся особым любопытством, была

заинтригована.

– Держи, - Женевьева протянула маникюрный набор, - давай скорее, не то

умру от нетерпения.

Собрав самообладание в кулак, сделала надрез, ещё один, ещё и мне в руки

выпал медальон жёлтого цвета.

– Ничего себе, видимо золотой, старинный к тому же. Уйму денег должен

стоить, - присвистнула Зинаида.

– Маш, дай, дай, дай - жалобно простонала подруга.

– Держи свой раритет.

Женевьева выхватила у меня медальон, нажала на кнопку и крышка

открылась.

– Ну, что там?
– не вытерпела Зинаида.

Я взглянула на Жэку и была поражена тем, как выглядела подруга: на её лице

отразилась столь сложная гамма чувств, что нельзя было определить, рада

она тому, что увидела в медальоне или совсем наоборот. Мне показалось, что

та на время потеряла дар речи