– Поль, экий вы прыткий, не даёте мне и слова вставить. Я ведь вам уже

сказала, что однажды поздним вечером мадам де Обинь ворвалась ко мне и

потребовала, чтобы я немедленно отправилась в Россию.

– Почему же она сама не поехала с вами?

– Не торопитесь, месье, на то были довольно веские причины. Разрешите

договорить?

Я лишь кивнул головой. Мадам Ленорман продолжила своё повествование.

– Полю угрожает опасность, как только он покинет Москву, с ним

приключится беда. Мы должны предупредить его, - вот так прямо с порога

ваша невеста начала свою речь.
– Мадам, я прошу вас, нет, не прошу, просто

умоляю, поезжайте в Россию и передайте письмо Полю. Я знаю, только вы

способны сделать это.

Сказав это, Женевъва буквально рухнула на стул и зарыдала. Мне пришлось

её долго успокаивать. В конце концов, она протянула мне конверт и

попросила отвезти его вам, Поль. Однако она предупредила меня, чтобы я

передала это письмо именно накануне вашего отъезда из Москвы, сказав, что

поспешность может повредить другим людям. Вот так вот, Поль. Держите. Я

вас оставлю наедине с вашими воспоминаниями. Встретимся позже за

обедом.

Уходя, мадам Ленорман оставила на столе письмо, письмо от Женевъевы. С

трепетом я взял конверт и никак не мог распечатать его. Наконец решился и

достал листок бумаги, написанный таким знакомым и дорогим мне почерком.

«Мой любимый и незабвенный Поль. Как я скучаю без тебя. Я считаю

каждую секунду, которая осталась до нашей встречи. Порой мне кажется, что

мы никогда не встретимся. Извини, Поль, что не смогла приехать к тебе

вместе с моей подругой мадам Ленорман, но есть причины, о которых пока не

могу ничего сказать. Писать долго не получается, слёзы застилают глаза. Я

всё время вижу тебя перед собой.

Теперь самоё главное. Поль, тебе грозит опасность. После отъезда из Москвы

с тобой произойдёт нечто, что изменит твою и мою жизнь. Однако знай,

несмотря ни на что, я всегда буду ждать тебя, даже на смертном одре помнить

о тебе. Не забудь о нашем обещании назвать первенцев нашими именами. Об

этом я прошу, нет, умоляю, ибо ждёт тебя долгое забвение и спасёт тебя

верный друг, с которым ты встретился во время этого бесславного похода. Я

знаю, о чём ты сейчас подумал. Естественно, мы назовём наших детей

нашими именами, но в данном случае я говорю только о тебе. Я могла бы

посоветовать тебе остаться в Москве, а позже вернуться домой. Это можно

сделать. Пережди лихие дни в доме мадам Головчиной и всё будет в порядке

и тогда, через несколько месяцев, мы сможем с тобой обвенчаться. Зная тебя,

не прошу об этом. Долг превыше всего. Ты должен помочь другу и его

молоденькой супруге, которая носит под сердцем ребёнка. Им потребуется

помощь. Я уверена, ты поступишь по велению своего сердца, а не так, как

прошу поступить я. Если ты выполнишь мою просьбу и останешься в

Москве, то вскоре мы будем вместе, но ты не сможешь жить с мыслью о том,

что из-за тебя погибнут люди, которые тебе очень и очень близки. Я знаю, что

мы встретимся, но случится, как это не прозвучит странно, через двести лет.

Ты, наверное, подумал, что мой рассудок помутился. Нет и ещё раз нет. Тогда

в Париже я не всё тебе рассказала про предсказание мадам Ленорман. Она

была уверена и настаивала на том, что мы, несмотря на все невзгоды и

разлуки, вновь встретимся лишь через многие, многие годы, и тогда вновь

будем счастливы. Я ей верю. Спроси у мадам. Если ты читаешь эти строки,

значит, она нашла тебя.

Позволь на этом закончить. Люблю безумно.

Навеки твоя Женевьева.»

Я тщательно сложил листок и убрал в карман. Возможно, это последняя

весточка от моей невесты. Что же, расспрошу подробнее обо всём мадам

Ленорман. Я решительно направился в комнату, где находились мои друзья.

Войдя, увидел, как мирно беседуют Шарль, Анастасия и мадам Головчина.

Заметив меня, она пригласила присоединиться к беседе.

– Месье Поль, мы как раз ждём вас: обед готов, так что, как говорится, чем