и нашли задумчивого юношу. Женевьева тут же взяла быка за рога, изложив

молодому человеку его предназначение на завтрашний день. Тот

поинтересовался, пойдёт ли с нами Зинаида. Услышав, что нет, заметно скис,

но ничего не сказал. Вскоре нас позвали к ужину. Перекусив, все разошлись

по своим комнатам. Денщик Мишеля мирно посапывал в чулане. Его решили

пока не беспокоить. Зачем лишняя головная боль?

Ночь прошла спокойно, утро выдалось солнечным и мы, прихватив унылого

Мишеля, отправились на поиски провианта. Огорчённый разлукой с

Зинаидой, тот подхватил корзины и поплёлся за нами.

Женевьева, увидев за забором очередной покинутый жильцами особнячок,

уверенно вскрывала двери и начинала поиски съестного. Впрочем, мало, что

удавалось обнаружить. В те далёкие времена консервов не существовало и

нам приходилось, как говорится, довольствоваться натур продуктами. Где-то

удавалось найти пакетик с мукой, где-то баночку мёда, а где-то немного

крупы. Всё найденное складывали в корзины к Мишелю, который, казалось

за своими размышлениями, не замечал прибавления веса. Приблизительно

через час одна из корзин наполнилась, и мы решили припрятать её в одном из

домов, попавшихся по дороге. Незаметно для себя мы приблизились к центру.

Потянуло дымом, всё чаще попадались беженцы, стремившиеся покинуть

город. Многие дома представляли жалкое зрелище. Деревянные особняки

превратились в жалкие обгорелые останки, каменные чёрными окнами

взирали на немногочисленных прохожих.

– По-моему, дальше идти опасно, - предупредила я своих спутников.

– Ладно тебе, - Женевьева, подхватив Мишеля под руку, устремилась вперёд, -

в центре должны быть магазины и склады. Может, что и найдётся. Пошли,

видишь, французики попрятались и путь свободен.

Да, как говорится, не зови лихо, оно и не появится. Женевьева оказалась

права, французики действительно попрятались и нигде нибудь, а в соседнем

переулке. Заметив нас, направились в нашу сторону.

– Стоять! – предупредили нашу попытку к бегству.

К нам подошёл старший группы.

– Господа что-то ищут? – поинтересовался он.

– Женевьева невнятно буркнула, чем вызвала недовольство французских

солдат.

Те оживились, и один из них заявил, что мы, как оказалось, враги великой

Франции и организовали поджоги в городе.

– Да я тебя самого подожгу, - вскипела Женевьева.

– Ого, вот и выяснилось, кто главный поджигатель, - заявил один из солдат.

Мишель попытался объяснить, что патруль ошибся, а мы лишь мирные

граждане, случайно оказавшиеся не в том месте и не в то время. Ему не

поверили.

– Ага, предатель в рядах доблестной армии. Представьтесь, сударь.

Мишель назвал своё имя и титул.

– Ого, вот он-то нам как раз и нужен. Капитан предупредил, что этот господин

перешёл на сторону русских и покинул своё подразделение. Вяжи его ребята!

Мишеля грубо толкнули и, как он не сопротивлялся, уложили на землю,

связав руки за спиной.

– А вы, дамы, надеюсь, проявите благоразумие. Иначе к вам придётся

применить силу.

Эти слова явно не понравились Женевьеве. Залепив пощёчину, как ей

показалось, самому главному, толкнув другого, юркнула в калитку и вскоре

скрылась в запущенном парке. Французы растерялись и погоню организовали

не сразу. Поймать подругу им не удалось. Однако нам с Мишелем повезло

меньше. Подталкивая в спины прикладами, нас, как особо опасных

государственных преступников, доставили в Кремль, где содержались

захваченные в плен мнимые и истинные поджигатели. Нас отвели в какое-то

подземелье и втолкнули в камеру, заполненную людьми разного возраста и

сословий. Тут были и простые крестьянки, неизвестно каким образом,

оказавшиеся в Москве, и благородные барышни в некогда роскошных

платьях. Виднелись священники, собравшиеся вместе в одном из закутков.

Аристократы держались обособленно. Нашему Мишелю едва не досталось на

орехи. Узнав, что он француз, отдельно взятые рьяные головы предложили

тут же учинить над ним самосуд. Мне едва удалось отстоять его.