Устроившись подальше от всей этой разношерстной толпы, мы решили

провести небольшой военный совет по нашему дальнейшему пребыванию в

этом каземате. Ничего путного в голову не приходило. Оторвав глаза от

созерцания пола, заметила, что к нам приблизился какой-то мужчина, одетый

в сюртук, некогда бирюсового цвета. Выглядел он лет на сорок. Возможно,

был и моложе, неопрятная щетина и грязный костюм не красили его.

– Как вижу, - начал он, не преставившись, - вы попали сюда совершенно

случайно.

– Вы правы, сударь, - ответила я, - представьте себе, шли мы тихонько, никому

не мешали, никого не трогали, а тут, на тебе, взяли нас под белы рученьки и в

камеру.

– Сочувствую вам. Здесь надолго никто не задерживается. Я, по здешним

меркам, старожил. Уже третьи сутки пребываю в полном неведении. Многие

из тех, кого привели после, уже на небесах.

– Как на небесах? – удивилась я.

– Очень просто, каждый день французы отбирают на своё усмотрение человек

двадцать и выводят во двор, где они встречаются со стройной шеренгой

солдат, готовых привести приказ своего императора в скорейшее исполнение.

– Какой приказ? – с испугом спросила я, догадавшись, что должно было

происходить во дворе, но верить в свои догадки как-то не хотелось.

– Я вижу, мадам, вы всё поняли и вы правы. Раздаётся команда пли, затем

души невинно убиенных отправляются на встречу с апостолом Петром. Вот

так вот!

Сказать, что я была испугана, значит, ничего не сказать. Я была ошарашена.

Мишель же пребывал в блаженном неверии. Ему казалось, всё, что

произошло с нами, нелепая случайность. Я не стала его переубеждать. Пока

мы разговаривали, дверь распахнулась, и вошли четверо солдат.

– Что-то припозднились они сегодня, - произнёс наш собеседник, - я думал,

что расстрел откладывается. Ан, нет.

Французы осмотрели пленных и начали произвольно отбирать

понравившихся им людей. Выбрав человек двадцать, вывели всех во двор и

заперли за собой дверь. Все затихли и в этой пугающей тишине глухими

взрывами прозвучали нестройные выстрелы. Многие начали креститься.

– Это то, о чём вы говорили? – испуганно спросила я. Даже Мишель проникся

происходящим и истово перекрестился.

– Да, это именно то. Извините, - продолжил мужчина, - забыл представиться:

Сергей Павлович Коровин, потомственный дворянин. Позвольте узнать ваши

имена.

Я назвалась, представила Мишеля, чем крайне удивила своего нового

знакомого.

– Он-то как сюда попал?

Пришлось вкратце рассказать, что произошло.

– Худо дело. Следует ждать самого плохого. Таких, как он, свои не жалуют.

Думаю, что завтра утром вашего спутника ждёт та же судьба, что и всех тех,

кого вы ещё сегодня могли лицезреть.

– Что вы предлагаете делать? – поинтересовалась я, - в мои ближайшие планы

смерть как-то не вписывается.

– Вы, Мария, как я вижу, девушка отважная. У меня будет к вам

небезынтересный разговор. Отойдёмте в сторону. Нас никто не должен

слышать.

Мы прошли в тёмный угол и предотвратили попытку пары человек влиться в

нашу дружную компанию.

– Я предлагаю бежать, - без предисловий начал Сергей Павлович.

– Вы это серьёзно? – удивилась я.

– Более чем!

– Но как?

– Ещё до начала военных действий мне удалось побывать в Кремле. Волею

случая я оказался в этом подвале. Выяснилось, что он таит в себе немало

загадок.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мне удалось узнать, где-то здесь должен находиться подземный ход,

прорытый ещё в семнадцатом веке.

– Почему же вы им не воспользовались?

– Знаете, я опасался, что среди нас могут находиться предатели, и я вольно

или невольно поставлю жизни людей под угрозу. К тому же мне требовались

помощники, а я никому не мог доверять.

– Почему вы выбрали нас?

– Даже и не знаю. В вашем взгляде, Мари, я увидел нечто, что заставило меня

обратиться к вам. Вы не такая, как все, а вот в чём дело, понять не могу.

Нашу дружескую беседу прервал Мишель:

– Подождите, подождите. Попытаюсь прояснить ситуацию. Я всё же офицер