В восемьсот двенадцатый попасть, там бы только не пропасть

Неделя прошла в хлопотах. Пришлось обратиться к знакомому портному,

чтобы сшить костюм для Сергея Павловича: он непременно хотел венчаться

во фраке. Женевьева, порывшись в вещах своей прабабки, нашла платье, в

котором та пошла к венцу, и решила, что наденет его. Пришлось внести в

наряд кое-какие изменения, но оно того стоило. Подруга решила также

захватить с собой родовой перстень. Вдруг пригодится? К назначенному

времени всё было готово. Я также решила подыграть молодым и заказала

себе платье в стиле «ампир». Вышло ничего так, удачненько. Михаил, увидев

в ГУМе английскую тройку, выразил желание заполучить именно этот

костюм. Сразу чувствуется аристократ, выбрал самый дорогой наряд.

Пришлось раскошелиться. Женевьева также решила надеть свой родовой

перстень.

В церковь прибыли вместе с Валентином, решившим не пропускать такого

важного события. К тому же жена стала слишком придираться к бедному

соседу, вот он и искал возможности как можно реже появляться дома.

Отец Арсентий встретил нас в парадном облачении. Не буду описывать сам

процесс венчания. Через полтора часа перед нами стояли новоявленные муж

и жена. Теперь наступила моя очередь найти себе суженого-ряженого.

Зинаида вроде бы с парой определилась, Женевьева сияет от счастья, только

я, горемычная, мыкаюсь по белу свету в гордом девичьем одиночестве.

Подойдя к двери, услышала какой-то странный шум. Мне показалось, что

раздались ружейные выстрелы. Может, кто на охоту пожаловал? Служка

распахнул дверь и в лицо ударил поток холодного ветра, затем ворвались

снежинки, закружив причудливый хоровод. Я инстинктивно отпрянула назад,

наткнувшись на удивлённого Мишеля.

– Что происходит?
– спросил он, выглядывая на улицу.

– Сама не могу понять, - просовываясь в дверь, ответила я.

Перед глазами открылась удивительная картинка: толпа русских мужиков,

одетых в тулупы, теснила к лесу группу французских солдат в форме мало

напоминавшей военную.

– Кажется, мы влипли, - присоединяясь к нам, – прошептала Женевьева, -

Сергей, посмотри, что там происходит?
– позвала она своего супруга.

Тот, оглядевшись, заявил, что видит знакомых селян из близлежащей деревни.

– Боже, я вернулся домой! Мы вернулись домой!

Вот это самое «мы вернулись домой» мне не особо понравилось. Вернулись

домой Сергей с Мишелем, а мы с Женевьевой попали вновь не туда и не в то

время. Хорошо подруге, у неё тут близкий родственник. Муж как-никак. Не

пропадёт! Мне-то что делать?

В это самое время мужики отогнали к лесу группу французов, скорее

похожих на оборванцев. Тем не менее, те оказывали ожесточённое

сопротивление. Среди отступавших солдат ходили слухи о жестокости

русских в отношении пленных французов. Естественно, придя на русскую

землю, захватчики наворотили дел и не всегда хороших. Вот поэтому и

залютовал русский народ.

Стало холодно. Мы не рассчитывали на такую резкую смену климатических

условий. Как-никак было начало осени и погода радовала последними

тёплыми деньками, а тут, на тебе, снег по колено. Холодно однако! Женевьева

зябко передёрнула плечами. Сергей снял фрак и накинул ей на плечи, а сам

направился к мужикам, намереваясь, по всей видимости, осуществлять

тактическое руководство по ведению военных действий. Мужикам во все

времена только бы поиграть в войнушку, а тут такая возможность, всё

вживую. Внезапно Серж пошатнулся и обсел на землю. Женевъева кинулась

на помощь. Раздались выстрелы. Говорят, обречённый сопротивляется с

особой ожесточённостью, всё равно терять нечего. Так и тут, французы,

осознав, что им ничего хорошего в случае пленения не светит, решили

перейти в контратаку. Увидев, что Женевьева и её новоявленный супруг

оказались в зоне боевых действий, я бросилась им на помощь. Подбежав к

подруге, увидела, что та пытается перевязать руку Сержу, который нежно

баюкал конечность. По всей видимости, пуля на излёте попала в предплечье.