– Женька, давай оттащим его куда-нибудь в сторонку.

Та, обернувшись, кивнула головой. Мы решили волоком вытащить Сергея с

места боя, но тот, самостоятельно поднявшись, схватил Женевьеву за руку и

потянул в сторону церкви. Раненая рука повисла плетью. Оказавшись на

ступенях, мы попытались открыть дверь, но та оказалась запертой. Не может

быть! Мы же только что вышли оттуда и там должен остаться отец Арсентий

со своими служками, Валентин и немногочисленные гости. Между тем

французы, оттеснив местных жителей, подошли к ступеням. Мишель с

Сержем загородили нас с Женевьевой. Всё, капец пришёл! Однако вперёд

вышел один из французов, попытавшись объясниться с нами по-русски.

Мишель остановил его, поинтересовавшись, что ему требуется. Тот ответил,

что они с товарищами, вырвавшись из полыхавшей Москвы, попытались

воссоединиться с остатками регулярных войск, однако попали в засаду, и

пришлось принять бой. Также он пояснил, у них есть раненые и он хотел

попросить, чтобы им оказали хоть какую помощь, а вот понимания у русских

мужиков не нашёл, те сразу пошли в атаку. Мишель остановил пламенную

речь, повернулся к Сергею и о чём-то пошептался с ним. Тот заговорил с

французом. Солдаты успокоились, опустили ружья и направились в сторону

леса.

– В чём дело? – поинтересовалась я у Сергея.

Тот объяснил, что попросил принести раненых, и он постарается разместить

их у себя в усадьбе. Остальные обещали просто уйти, если им не будут

мешать. Вскоре появились солдаты с самодельными носилками, на которых

лежали укрытые тряпками люди. Видимо, плохи дела у французов, если за

помощью они обратились к своим противникам. Мужики, ранее теснившие

неприятеля, подтянулись к церкви и с удивлением разглядывали тех, которых

недавно хотели стереть в порошок. Увидев раненых, куда-то убежали и

вскоре вернулись с двумя подводами, на которые и погрузили больных.

Остальные французы, убедившись, что их товарищам ничего не угрожает,

ретировались в лес. Крестьяне развернули лошадей в сторону усадьбы, куда

мы вскоре и добрались. Местная дворня, увидев Сергея, выбежала к нему с

поклонами.

– Барин, барин приехал, - раздалось со всех сторон.

Вперёд выступил, убелённый сединами старик, по всей видимости,

управляющий.

– Сергей Павлович, ваши матушка с батюшкой в Петербург уехавши. Нас вот

оставили за домом приглядывать. Извиняй, если чего не доглядели. Француз

тут пошустрил немного, припасы подрастащили, а так вроде всё добро

сберегли. Говори, чего надо. Всё сделаем.

Сергей приказал разместить французов по избам. Вскоре раненых

распределили на постой. Пришла какая-то старушка и сделала Сергею

перевязку. Рана, как я и думала, оказалась не опасной. Затем мы собрались в

усадебном доме обсудить наши дальнейшие действия. Сергей был опечален,

что отец не дожил до его венчания. Осталось выяснить, где находятся

остальные члены семьи. И тут меня осенило.

– Сергей, ты не помнишь, какая дата стояла в дневнике твоей матушки?

Женевьева с упрёком взглянула на меня. Упоминать о печальных событиях

было, по крайней мере, неучтиво. Впрочем, Сергей ответил, что не обратил

на это внимания.

– Вспомни, это очень важно, - ещё раз попросила я.

– Зачем вспоминать, дневник у меня, - Сергей протянул мне тетрадь.

Я торопливо раскрыла её и показала всем дату.

– Смотрите – двадцать пятое декабря 1812 год.

– Ну и что? – отреагировала Женевьева, - дата, как дата. Ничего в ней

необычного не вижу.

– Вы не понимаете: двадцать пятое декабря! Сегодня, какое число?

– Кажется, должен быть конец октября, - вклинился Мишель.

– Вот именно, октябрь. Пошевелите мозгами. Запись в дневнике ещё не

сделана.

– Не понимаю, - как это не сделана? – удивилась Женевьева, – ты, случайно,

не заболела? Вот она у тебя под носом. Посмотри внимательно, - и ту же

осеклась. На наших глазах текст в дневнике начал бледнеть и постепенно

исчезать.

– Вот видите, - воскликнула я, – ещё ничего не произошло. Отец Сергея, по