пойдёт по заданному пути.

Я был ошарашен. Женевьева родит мне сына, которого я должен, нет, просто

обязан увидеть и мне необходимо повести невесту под венец ещё до

рождения ребёнка, иначе его не признает общество. Что же делать? Следует

немедленно выступать в дорогу. Скорее в Париж, скорее увидеть Женевьеву и

сыграть свадьбу.

– Теперь идите, друг мой, – услышал я голос, донёсшийся как будто издалека.

Я взглянул на свою собеседницу, но вместо уютного кабинета увидел

заснеженный лес. Пропал особняк и окружавший его сад. Меня ждала

Татьяна.

– Как я понимаю, - начала она, - вы завтра покинете нас. Поторопимся, уже

смеркается.

Как это смеркается? Я же пробыл в доме не более получаса. Впрочем, солнце

уже садилось, и надвигались вечерние сумерки. Действительно следовало

поторопиться.

Мы добрались до дома, когда уже совсем стемнело. Меня встретил

обеспокоенный Шарль.

– Ты куда пропал? Я целый день ищу тебя. Пойдём, - он схватил меня за руку

и потащил в избу, - нам следует поговорить.

Я прошёл за ним и Шарль, приложив палец к губам, предупредил меня, что

он собирается сказать нечто важное.

– Слушаю тебя.

– Знаешь, я думаю, нам пора и честь знать. Мы загостились. К тому же,

сегодня, когда я искал тебя, встретил в лесу несколько наших товарищей по

полку. Они пробираются домой. Я думаю, нам стоит к ним присоединиться.

Вместе путь будет легче. Ты как, согласен?

Я утвердительно кивнул и вышел. Татьяна ждала меня у входа.

– Я всё знаю. Вы собрались уходить. Наши мужики видели французских

солдат неподалёку. Однако мы не показали, что заметили их. Я думаю, вам

лучше всего уйти с ними. Я приготовлю продукты. Завтра с утра вы сможете

отправиться. Только знай, что ты и твой друг всегда будете здесь желанными

гостями.

Татьяна развернулась и исчезла за лёгкой снежной позёмкой. Завтра, так

завтра.

Утром в дверь постучали. Татьяна принесла мешки с продуктами.

Поль, вам лучше всего уйти сейчас.

– А как же наши товарищи? – спросил я, мне хотелось бы попрощаться с

ними.

– Не стоит этого делать. Они обрели своё счастье здесь. Многие мужчины

ушли на войну, но так и не вернулись. Женщинам одним хозяйство не

вытянуть, а ваши мужчины справятся. У них появятся дети. Поверь, здесь им

будет лучше.

Действительно, я как-то не подумал об этом. Увидев, что мы с Шарлем

собрались домой, кое-кто может передумать и отправиться с нами.

Мы вышли из дома, подхватили мешки, попрощались с Татьяной и пошли

туда, где Шарль вчера встретил наших соотечественников».

На этом записи в дневнике обрывались.

– Жэка, нам необходимо разыскать Поля с Шарлем. Мне кажется, они влипнут

и влипнут по-крупному. Надо спасать твоего родственника.

– Но как? Где мы будем их искать?

– Вспомни, что сказала мадам Ленорман, положитесь на волю случая и тогда

всё пойдёт своим чередом. Давай, ложись. Завтра продолжим разговор.

Может, за ночь, что и надумаем.

Утро выдалось сумрачным, снег падал плотными хлопьями, окружая нас

неизвестностью.

Сани для нас с Женевьевой подали к крыльцу, с которого мы спустились в

сопровождении наших спутников.

Прощание вышло унылым. Мужчины гарцевали, если так можно выразиться,

на крестьянских тяжеловозах, и вскоре обоз тронулся в путь. Лошадки,

привыкшие к тяжёлому труду, еле плелись. Мы с Женевьевой мирно

посапывали под тулупами, выданными нам в дорогу. Всё, едем! Ещё дней

пять и Петербург. Серж с Мишелем старались гордо восседать на своих

лошадях, но выходило это довольно забавно. Прошло часов пять, мы с Жэкой

проснулись и заявили, что следует сделать привал по нашей женской

необходимости. Наши спутники согласились, заявив, что мальчики идут

направо, а девочки налево. Совсем, как в наши дни.

Я с Женевьевой отправилась в близлежащие кустики. Мужчины справили

нужду, разумеется, гораздо быстрее, и принялись разводить костёр.

Женевьеве все места, предложенные для оправления естественных