Причём, я допускала мысль, что моя неподверженность скверне связана с годами, проведёнными в лаборатории, и продолжала закрывать глаза на то, что творилось вокруг: на людей, резко уверовавших в Бога, на пастырей, получивших в руки невероятную власть, но при этом не рассказывающих, откуда они вообще взялись, и откуда знают, как избавляться от скверны…

Я встала под душ, скинув всю одежду на пол, и некоторое время просто стояла, ощущая, как вместе с грязью тёплые струи смывают с меня всю ложь, которой я была окружена. Нет, я не могла винить себя в тотальной безмозглости, в конце концов, никто не отменял важнейшего из правил появления скверны: она поражала тело человека лишь в тот момент, когда он позволял себе грешные мысли. При такой аксиоме было не трудно впасть в заблуждение…

Я встряхнула головой и вышла из душевой кабины. Об этом следует спросить у Троя — как такое вообще возможно…

Звуки, доносящиеся из коридора, заставили меня замереть на месте, а затем бесшумно подойти к двери, обмотавшись полотенцем: говорили двое. Точнее, даже не говорили — спорили.

Аст и Трой.

— Это не обсуждается, — холодный голос племянника главнокомандующего.

— Я её нашёл, — ленивый ответ Троя.

Следующие его слова я не смогла разобрать: говорившие слишком быстро удалялись от моей спальни.

Вопросом этичности я мучилась только первую секунду, а во вторую — уже бесшумно выходила из комнаты и кралась вперед, следуя за своими командирами. Словно издеваясь надо мной, эти двое и не думали останавливаться, а продвигались всё дальше, уходя в восточное крыло, где я не была ни разу.

Когда, наконец, остановились и вошли в одно из помещений, я осторожно сократила расстояние между нами и замерла, прислонившись спиной к стене рядом с приоткрытой дверью.

— Зачем она тебе? — голос Троя заставил меня затаить дыхание — слишком прямо и бесстрастно он прозвучал, — Я спрашиваю серьёзно и хочу услышать серьёзный ответ.

— Ты? — кажется, Аст был удивлён не меньше меня, — Куда подевался твой «мне на всё насрать» настрой?

— Вернётся сразу же после того, как ты ответишь, — усмехнулся метис, а я едва удержала себя от того, чтобы не закатить глаза.

— Я не сдам её Централи, — ответ Аста вынудил моё сердце опуститься в пятки.

Он знает обо мне? Нет. Он знает, кто я? Или он догадывается, кто я? Что происходит? Трой ему что-то рассказал?

Сердце застучало так громко, что я всерьёз опасалась не расслышать дальнейшие слова; на лбу выступил пот.

— С чего ты взял… — начал, было, Трой, как Аст его перебил:

— Трой. Мы слишком давно знакомы, чтобы изображать перед друг другом недоумение. Она — беглянка; она сама мне об этом сказала. А после того, что случилось в лесу… я почти уверен, что она, как и я — плод экспериментов нашего общего знакомого.

Я стояла, стараясь не сорваться на бег в следующую же секунду, при этом очень четко понимая — бежать некуда. Меня догонят. И будет только хуже.

А Аст продолжал:

— Я не знаю, что именно с ней сделали, но уверен — это как-то связано с тем, что в том лесу Грешники пробежали мимо, словно нас там и не было.

Плохо. Всё очень плохо. Он понял слишком много: он сопоставил все данные и пришёл к верному выводу без какой-либо посторонней помощи.

— И чего ты хочешь? — вопрос Троя застал меня врасплох.

Разве Аст чего-то хотел? Он не выдвигал никаких требований.

Что ему вообще может быть надо от меня?

— Брось, я знаю, что она не может интересовать тебя в этом плане, — лениво продолжил метис, словно на кону была не моя жизнь, а вопрос мытья посуды.

Вот только я слишком хорошо понимала, что действительно не могу интересовать Аста. Он просто не способен испытывать какие-либо чувства. Это факт.

Словно подтверждая мои слова, Трой сказал:

— Тебя вообще не интересуют женщины. Как и мужчины, — язвительно добавил он, после небольшой, но многозначительной паузы.

— Я не такой бездушный, как ты думаешь, — отозвался Аст.

Я была уверена в том, что Трой и не думает так. Его желание «растормошить» Аста говорило яснее слов, — но, естественно, он не собирался признаваться в этом своему другу.

Но пауза в разговоре странно затянулась… Я напрягла свой слух, опасаясь, что могла пропустить ответ, отвлекшись на собственные мысли, но внезапно Трой произнёс:

— Нет.

И так это прозвучало… словно просьба Аста была не просто трудно выполнимой. Она была сродни требованию Божественного пришествия.

— Я не занимаюсь воскрешением из мертвых, — отрезал Трой, будто уловив что-то в глазах своего собеседника — ведь я была уверена, что Аст не произнёс ни слова, — Не путай меня с Иисусом.

— Она не мертва, — холодно ответил Аст.

— Она в коме херову тучу лет! — выругался метис, — Как ты себе представляешь этот процесс? Я что, должен найти философский камень и призвать её с Той стороны?