Жанна уставилась на жениха, жаждая пристукнуть каблуком. Желательно в лоб. И желательно - насмерть!

– И, что нас ждет?
– Имперец осторожно приготовился к самому худшему.

– Не знаю.
– Признался Мишт.
– Он такой... Не предсказуемый. И очень пошлый. Я очень сожалею, что не взял с собой "Медведицу"... Могло быть очень весело! АЙ!

Каблук Жанны нащупал, таки, уязвимое место!

– То есть, Ваше Высочество, Вы считаете, что и эти координаты... "Фуфло"?
– Кольвег использовал чисто русское понятие, чем вызвал улыбку на губах Жанны.

– Да не знаю я, не знаю!
– Мишт выпустил ладонь Жанны и встал из-за стола.
– Если здесь и в самом деле замешан Плат, то нас ждет очень веселая экспедиция... И... Не пытайтесь угадать хоть что-то из того, что он нам приготовил! Я, например, лучше подожду совсем чуть-чуть и все узнаю...

– Мы - подождем.
– Жанна встала из-за стола.
– Осталось всего восемь часов до выхода. Проще лечь спать, чем ломать себе голову!

Подхватив под руку "своего Герцога", она покинула Обзорную палубу, оставив обоих дипломатов в легкой прострации.

Звезды продолжали сиять драгоценными камнями, меняя рисунки созвездий, ореолы свечений и загадки туманностей. Вселенная не первый год ждет тех, кто постигнет тайны Мирозданья. И будет ждать еще... А потом еще и еще. Ведь самая главная загадка, во все века и времена так и остается неразгаданной.

И слава Звездам, ведь иначе станет безумно скучно жить!

"Концертное трио" готовилось ко всему, кроме этого подлого удара.

По координатам выхода - пустота.

Пустота, тишина и лишь дальний отблеск странной туманности, переливающейся зелеными и красными тонами, вгонял зрителя в состояние гипнотического транса.

По крайней мере, представителя Союзников, залюбовавшегося переливами, "откапывали" лекарствами в лазарете.

Кольвег оказался покрепче, а Жанну, только при одном взгляде на эти переливы - тошнило.

Кахонка, впрочем, считала, что это обычный токсикоз...

Красоты и прелести не отвлекали внимание от самого основного, за каким иксом их принесло по этим координатам. Обшаривали частоты, смотрели во все глаза и - не находили.

Сутки за сутками, проскользнула неделя, оставляя у всех разумных все растущее раздражение.

Насвистывающий "День Победы" нашанн, едва не лишился зубов.

Ходун, попытался примирить все стороны, применив свое искусство из коллекции эмоциональной состовляющей, и едва не пал жертвой неверно выбранной "эмоциональной темы".

Десантников оттащил от дипломата Мишт.

Ходун смылся по-английски... Насвистывая "День Победы"!

Жанна хваталась то за голову, то за живот, всерьез подумывая об аборте.

Кахонка задумчиво пялилась в играющую перламутром, туманность.

Побитый нашанн, приземлившийся на соседний стул, печально икнул, попросил налить ему "чего-нибудь" и получив горячий чай, горестно всплеснул руками, признавая свое поражение перед "его величеством случаем" - нашанны горячее не любили.

Кахонка, покосилась на стенающего дипломата и пожала плечами - сам просил "что-нибудь", так теперь, будь добр - дуй на горячее.

Только молча, дуй!

– ... Ты это... Не серчай на меня...
– Резкий мужской голос заставил нашанна резко развернуться, едва не пролив чай себе между ног.
– Не та это песня, чтоб ее насвистывали...

Рослый десантник, седой и морщинистый, с погонами капитана "Войск дяди Васи" и заткнутым за погон голубым беретом, протянул разумному свою руку-лопату, предлагая примирение.

– Мир?

– Мир.
– Нашанн пожал протянутую руку и отодвинул стоящий рядом стул.
– Присаживайся. Мириться будем.

– За такое дело...
– Десантник воровато оглянулся и достал из нагрудного кармана металлическую фляжку.
– Можно и бальзамчику, жахнуть!

Налив и себе горячего чая, мужчина щедрой рукой разлил содержимое фляжки в две, парящих кипятком, чашки.

– За мир...
– Провозгласил он и сделал глоток.

Нашанн принюхался и повторил за десантником.

Замер, пробуя "бальзам" на вкус и расцвел широкой улыбкой.

Кахонка замерла в ужасе - алкоголь и нашанны, две мало совместимые вещи. А Горячий алкоголь и нашанны - вообще не совместимые!

Однако, обошлось.

– Мужчины... А даме предложить?
– Тамара Вадимовна протянула свой полупустой бокал десантнику.
– За мир-то?

Капитан галантно подпрыгнул, "накапал" из фляжки и, пряча хитрую улыбку, вернул бокал Кахонке.