Ремдроиды, изучив изображение, разлетелись в разные стороны и разборка превратилась в акты полнейшего вандализма - "сардельку" просто резали на куски, выдергивали необходимые запчасти, а остальное прессовали прямо в ангарах и сдвигали к стенкам, что бы не мешало.

Наблюдать за темпами работы ремдроидов, получивших полноценный пинок от своего капитана, можно до бесконечности: все быстро, споро и очень шумно - скрежет сминаемого металла и пластика наполнил ангар под самый потолок.

Новый двигатель получился неожиданно маленьким, занимая три с половиной кубометра и выглядя со стороны, как распустившийся цветок мака с его нежными, кроваво-красными, лепестками.

Из объяснений Мостового я понял только то, что уменьшить размер двигателя ему помогло изучение компоновки двигателей крейсеров.

Пользуясь аналогиями и беспощадно импровизируя, изворачиваясь и принимая решения прямо по ходу черчения, маг создал шедевр!

Осталась такая малость - заставить этот двигатель работать.

А для этого надо было откуда то взять энное количество энергии, при этом, желательно, не переключая ни один из 62 реакторов, которые держали "Восток" в предельно целом виде.

Очередной наш мозговой штурм, заставил меня подпрыгнуть, в ответ на выданную в воздух фразу: "Пяток кристаллов и всех делов"!

От мгновенной смерти меня спасло только количество высыпанных на стол кристаллов: Мощенщик открывал и закрывал рот, глупо хлопая глазами и гоняя по ладоням заклинание "хлыста".

Придя в себя, он молчком отобрал десяток не самых крупных и с хлопком исчез из кают-компании, оставляя меня в тяжелой тишине.

Возвращение Мостового и неприятные ощущения, сигнализирующие, что мы ушли в прыжок, совпали.

Мои предчувствия и первые слова мага - тоже.

– Скотина ты, Плат.
– Роман Андреевич опустился в кресло и принялся перебирать оставшиеся лежать на столе кристаллы, рассматривая их на свет, сжимая в ладони и поднося к носу, словно эти камни чем-то пахли!
– Боюсь даже спросить, чью гробницу ты разграбил... И скольких при этом убил.

– Только одного.
– Признался я, припоминая при каких условиях стал владельцем этого кожаного мешочка.
– Нет, двоих. У второго монеты были, тяжеленные, как моя совесть... Штук 30...

– Тащи!
– Глаза Мостового блеснули "золотой лихорадкой".
– Что-то говорит мне...

Молчком, смотался в каюту за своим вещмешком и стал выкладывать на стол все те мелочи, что накопились у меня за недолгую дорогу до "славного и свободного" города Норнэлла.

– Эти монеты называются "бяшты".
– Мостовой разложил монеты на три стопки, по десять в каждой, отодвинув в сторону все остальное не дрогнувшей рукой.
– Судя по весу - новенькие, на чистом чекане.

– Металл очень дорогой?
– Я почесал ухо, приготовившись выслушивать длинную историю.

– Металл? Нет, Плат... Металл в бяштах ничего не стоит. "Бяшт", в переводе с гномьего, "втягивающий, всасывающий"...
– Ромм подкинул монетку в воздух и подхватил, со звонким щелчком укладывая на стол.
– А собирают эти монетки... Удачу. Так что, сам понимаешь, у каждого удача - своя: у кого-то - добрая, а у кого-то - кривая. Твои монетки - самые лучшие, в них удача, как чистая сила. Без персоналий. Знакомые, одним словом, монетки...

– Есть варианты, чью гробницу вскрыли, что бы до них добраться?
– Я взял монетку в руки, пытаясь представить себе, что такое "чистая удача".

– Разумеется я знаю, чью гробницу вскрыли...
– Ромм покрутил головой, разминая затекшую шею.
– Мою...

****

Грустинка Светланы была простой и непонятной - есть сосед, подтянутый, весь покрытый шрамами и ехидно болтливый, притягивающий к себе внимание таких странных друидов, собирающихся у него на веранде и жрущих печеньки, запивая их кто чем. А кто-то и вовсе ничем не запивая.

Все-то этот сосед видел, везде был, как тот... Из анекдота, который.

Привлекал, как мог, хотя и не лез, тут вот совсем не отнимешь - рук не распускал, за языком следил.

А предпочитал - нашанн, изверг!

Светлана не раз и не два слышала, как обсуждали связь вирвидора и "адмиральши", ее знакомые и даже не знакомые - односельчанки. Мужики, впрочем, тоже не отставали, но и завистью не исходили, да и злобой от них не тянуло, гнилью или чем-то другим, не хорошим. А вот понимание в их голосах, Светлана слышала отчетливо, словно все мужчины села были на стороне вирвидора.