Когда на веранде взметнулись сполохи огня, Светлана метнулась к соседу не разбирая дороги, с двойственным чувством: с одной стороны - приехал, таки! А с другой - а вдруг пожар?!

Прибывшие затушили огонь раньше, чем она успела на них напуститься, словно предчувствуя, что с ней шутить не стоит.

Дракон, с его дурацкой ухмылкой, масляными глазками и длинным языком, которым он демонстративно облизнул свои губы, мог оказаться первой жертвой, не окрикни ее Малика. Следом на прицеле уже был Гот'Инн, а вампиру вообще могло оказаться не радостно - этих кровососов, с их красными глазами и белой кожей, Светлана ненавидела со времен "Сумерек", которым ей проели мозги в детдоме.

На поверку получилось, что и дракон просто дурачится и вампир - себе на уме, а вот Истрата Светлана начала откровенно бояться, не смотря на все его дружелюбие и веселые подначки.

То, что гостей едва не побили хозяева, хотя на самом деле вопрос этот был спорным, кто кого, радовало - вирвидор в деревне прижился, стал своим, пусть и несколько не от мира сего, особенно когда уходил в себя. Один раз, когда Светлана набралась смелости и решила "силой" оказаться в его постели, ее встретили глаза, что смотрели настолько вглубь нее...

Отчаянно натягивая короткую футболку, неслась она тогда домой, радуясь темноте и собственной скорости. Вот тогда ее и заметил Игорь. Точнее - она заметила Игоря, подглядывающего за ней из кустов псевдооблепихи, что вирвидор умудрился раздать всем знакомым в качестве живой изгороди.

И, пусть Игорь потом месяц предпочитал обходить ее дом двадцать пятой дорогой, покупая обезболивающее и лейкопластырь просто вагонами, однако-ж, в ее сердце умудрился постучаться.

Может быть, оттого и резанула ее по душе фраза о "старом пне", что сама для себя она еще ничего не решила, а уже нарисовалась извечная проблема русской женщины - с кем быть?

Будь Светлана старше - пошла бы к аналитику, помладше - побежала к подружкам. А тут, вот такая проблема: подружек Светлана терпеть не могла, с Земных времен считая и видя, как пустые советы подружек, бабья зависть и женская хитрость разводят парней на все усиливающиеся глупости, разбивают пары и пускают по ветру отношения.

К аналитикам отношение было на уровне голливудского ширпросмотра - лежи, трепись и жди, когда тебе всё объяснят травмами, нанесенными тебе родителями. Которых ты и не видела ни разу!

Светлана, размахнувшись, попыталась забросить камушек на середину пруда.

Вот ведь невидаль - невелик пруд, а до середины мог докинуть лишь вирвидор - она проверяла. И спрашивала - специально, все никак не доверяя своим ощущениям. Чуть позже, когда сосед испарился, она пристрастилась еще к одному развлечению - ночным купаньям.

Купалась и голышом и в футболке и даже в купальнике - экспериментировала и дрожжала, представляя, что за ней подсматривают.

За ней и подсматривали, точнее - присматривали - друиды.

А Игорю, всего лишь раз, только рискнувшему сделать шаг в сторону пруда, пришлось отсыпаться двое суток, после долгой пешей прогулки с дальних гор, где он очутился после второго.

Друиды, в отличии от людей, молчком делали свое дело, иногда качая головами, а иногда - делая взмах рукой, как бы отгоняя назойливую мошку.

Светлана знала об одном диком случае, когда чиновник вздумал поохотиться на друидов.

Скандал был на всю Матушку, спор кипел до неба, а чиновник, вместе со всеми сопровождающими его на охоте лицами, заживо гнили, превращаясь в удобрения на глазах у целого города, в центре которого внезапно выросли огромные деревья.

От их криков, съехали со своих насиженных мест жители трех окрестных домов, за исключением жены и обеих детей чиновника, квартиру которых оплели в руку толщиной стебли, превратив в пятикомнатную камеру, со всеми удобствами.

Самого "толстого" хватило на три с половиной месяца.

После этого деревья с площадки исчезли, оставив чистенькую полянку, поросшую шелковистой травой.

Хоть на что-то чиновник сгодился.

Снова бросок и снова камушек не долетает, булькая и поднимая капельки воды.

Этот мир Светлане нравился.

Чистый, теплый, наполненный людьми, а не спешащими по своим делам, человечками, что втягивают голову в плечи, опасаясь поглядеть по сторонам.

Он нравился ей намного больше чем тот, что остался в необозримых далях - здесь ей не надо было вздрагивать, представляя, что за ней придут родители или те, кто ее усыновит. Не надо было сжимать кулаки, когда директор вновь орет на воспитательницу, обвиняя ту в воровстве, хотя у самой - полные закрома наворованного.